: выдумал своих богов сам, прочел о них в книжках или это у него на подсознательном уровне. Имен своих богов новоявленный шаман мне так и не раскрыл, сказав только: это Те, Кто Гасят Звезды. Но и в своих призывах он едва не потерпел фиаско. Как бы отчаянно он ни звал, на его взывания никто не окликался. Космос не слышал его яростных криков и бешенного стука самодельного там-тама. И тогда ему пришло в голову делать подношения, надеясь, что материальный «призыв» будет эффективнее изматывающего камлания. Сначала была обычная еда: чебуреки, сэндвичи, сосиски в тесте. Ну и «кока-кола», разумеется. Без нее в третьем тысячелетии, никуда. Подношения он складывал на импровизированный алтарь, который был сделан из стопки кирпичей, заменяющих ножки, и куска алюминиевого листа, играющего роль поверхности стола. Потом это все сжигалось, под бешенную дробь и круговых плясок вокруг жертвенного костра. Затем пошли другие дары: мертвые вороны, воробьи, голуби. Отравленные, сбитые машинами, умершие от голода или своих птичьих болезней. Он рыскал по всему городу в поисках птичьих трупов, обшаривая городские помойки, лазая по пыльным чердакам и дворовым пустырям. Потом складывал мертвых птиц в старый армейский вещмешок, приносил на вершину сопки и сжигал на алюминиевом алтаре. Потом слушал, как в трескучем пламени горят маленькие тельца и смотрел, как прогорклый дым поднимается к небу. Он надеялся, что дым пробьет все слои атмосферы и достигнет Тех кого звал. Почему бы нет? Говорят же, что взмах крыла бабочки на одном конце планеты может вызвать ураган на другом. Значит и пламя жертвенного огня сможет обрушить на планету огненный ураган. Или призвать Того, кто сам является ураганом. Через два с половиной года после начала его призывов, по алюминиевому алтарю впервые потекла кровь живого существа. В тот день шаман превратился в жреца. Существом была кошка, которую он поймал во дворе нашего дома и притащил на сопку всё в том же старом армейском вещмешке. А месяц спустя настал черед собак. Он выбирал первую попавшуюся на глаза бродячую псину и заманивал её куском ливерной колбасы на Южную сопку. Здесь, на вершине, ставшей самым настоящим капищем, он доставал свой охотничий нож, и пока собака с жадностью уплетала остатки ливерной, быстрым движением, перерезал ей горло. Затем бросал ещё теплый собачий труп на алюминиевый жертвенник, заваливал труп хворостом, который собирал на склонах сопки, обливал бензином, поджигал и снова начинал призывать. По его словам только за этот год в относительной близости от нашей планеты пролетели три крупных метеорита, которые с легкостью могли превратить Землю в огненный ад. За это же время на Солнце произошли две супервспышки, которые при благоприятном для соседа раскладе, могли превратить океаны в гигантский кипящий бульон. И была ещё одна крупная вспышка лихорадки Эбола в Центральной Африке. Не такая крупная, как бы ему хотелось, но всегда есть шанс повторения Великой Чумы. Отсюда он пришел к выводу, что «птицы это неплохо, кошки - хорошие жертвы, а уж собачки - вообще прелесть. Но чтобы «призыв» принес хоть какой-то результат, на алтарь надо бросить что-то посерьезнее, чем обычная пернатая или четвероногая живность.» Затем язык моего стал заплетаться, предложения стали более бессвязными, слова малопонятными, и сам он стал чаще заваливаться на бок, из-за чего мне приходилось вновь приводить его в нормальное сидячее положение. Наконец, он объявил, что ему пора домой и с мой помощью ему удалось подняться на ноги. Я довел соседа до дверей его квартиры, помог ему вставить в замочную скважину ключ и попасть в дверной проем. Ноги его не держали, он грохнулся тяжелым мешком в прихожей и тут же захрапел. Закрыв за ним дверь, я отправился домой спать. А на следующую ночь в мою дверь позвонили. Я пошел открывать дверь, глянув на часы. Было три часа ночи. На пороге стоял сосед и был он пьянее, чем я видел в прошлый раз. Он сграбастал меня в свои огромные ручищи и крепко прижал к себе. - Меня услышали, - радостно сообщил он и я чуть не задохнулся. Меня накрыла удушающая перегарная вонь вперемежку с дымом и потом. - Представляешь, меня услышали, - закричал он и стал меня трясти, как куклу, думая, что я, таким образом, быстрее разделю его радость. - Услышали! Понимаешь, услышали! У тебя машина на ходу? - вдруг спросил он. - На ходу, - ответил я, догадываясь к чему он клонит. - Поехали, я тебе покажу. И он чуть не поволок меня на улицу в одних трусах, но я с трудом уговорил дать мне одеться. Через пятнадцать минут мы вышли из дома и направились к автостоянке, расположенной за соседним домом. Там мы сели в мою старенькую «хонду» и отправились к Южной сопке. Со стороны это выглядело безумным, что один человек едет за город в компании другого человека, который накануне признался, что призывает Силы космоса уничтожить Землю и совершает для этого кровавые ритуалы. А с другой стороны, сосед не затруднился задаться вопросом, почему я так спокойно отнесся к сообщению, что его призыву, наконец-то, вняли. На месте моего соседа, я бы призадумался над этим обстоятельствам, но он был слишком для этого пьян. Пока мы ехали по полутемным улицам спящего города, он только и говорил, говорил, говорил... Четыре года подряд ездить на окраину города, оттуда пешком до Южной сопки. Четыре года подряд, невзирая на погоду и время года, устраивать безумные пляски у костра, потрошить кошек и собак, как какой-то вшивый живодер. И всё для чего? А для того, чтобы в конце концов убедиться, что ты можешь! Можешь столкнуть этот мир бездну, как игрушечный домик. И самое безумное в этой ситуации, что сделать это легко! Дальше он рассказал, как сегодня днем он, по заведенному ритуалу, зарезал на вершине очередную собаку, которую выловил в старой промзоне. И едва он ударил в бубен, почувствовал, как что-то вокруг изменилось. Он не сразу понял что, пока не увидел, как воздух вокруг стал меняться. Прямо над его головой в воздухе появилась трещина, какая бывает на лобовом стекле, когда на большой скорости в неё попадает камень. То же самое происходит, когда кто-то бьёт чем-то тяжелым в стеклопластику и трещины расходятся от места удара кругообразно. Несколько мгновений он смотрел, как трещины, похожие на разряды молний, медленно расходятся в разные стороны, треща и грохоча , как высоковольтные провода при замыкании. А потом он признался, что от этого зрелища он «чуть в штаны не наложил», и не помнит, как с криком убежал с сопки. Очухался он возле первого магазина, где купил бутылку водки и выпил ее, словно минеральную воду. Потом у него снова случился провал памяти, только картинки, где городские кварталы мелькают перед ним, как картинки в книжке. Наверное он старался убежать как можно дальше от сопки, где кто-то рвал на части воздух, словно тот был сделан из мягкой бумаги. В конце концов он пришел в себя увидел, когда оказался на другом конце города. Ему пришла в голову мысль, вернуться на сопку и приветствовать того, кого он призвал. А поскольку возвращаться один боялся, он вспомнил обо мне. Вчера ему показалось, что я не принял его за сумасшедшего, и не стал сдавать его ни полиции, ни врачам. Поскольку пьяным его не пускали ни в один в автобус, пришлось идти пешком. Город у нас хотя и маленький, но до дома он добрался только к ночи... Пока он мне это все рассказывал, мы миновали старую мертвую промзону и подъехали к подножью сопки. Несмотря на то что на вершину вела дорога, по которой раньше ездили груженные многотонники, я не стал рисковать подниматься, остановил машину у подножья. Прежде чем поднятья на вершину, я взял из бардачка фонарик. Сосед пошел по левую руку от меня, показывая направление. За годы он здесь изучил каждую трещинку и поэтому спокойно ориентировался на месте, указывая где ступать, где перепрыгивать через трещины, рытвины, ямамы - результат долгих дождей, снега и льда. К этому моменту сосед более-менее протрезвел, но как-то стих и в нем не чувствовалось того безумного воодушевления, с которым он меня разбудил посреди ночи. Мы шли молча, только под нашими ногами тихо шуршал твердый грунт. Справа от нас, в низу, горели синими жемчужинами огни нашего городка. Слева и над нами, простерлось черное полотно звездного неба, очерченное молочной ветвью Млечного Пути. Я еще раз убедился, что с Земли наша Галактика чем-то напоминает распустившийся бутон цветка. Когда через четверть часа мы поднялись на вершину, и я поблагодарил Вселенную, что сейчас ночь, иначе ближайшие населенные окрестности были охвачены паникой и ужасом, как перед апокалипсисом. Впрочем, то что я увидел на вершине сопки, считалось самым настоящим Концом Света. Чтобы проделать проход между пространствами, Ему потребовалось часов пять-шесть. И теперь Он висел в тридцати метрах от вершины, как деформированные слипшиеся шары разных размеров, диаметром от трех до десяти метров, от которых исходили клубы холодного пара - результат перепада температур при переходе из одного пространства в другое. Я насчитал тридцать шаров-«колоний», что говорило что Он еще слишком молод. «Взрослые» особи достигают размеров с Луну и даже чуть больше. Этот карлик был размером с двухэтажный особняк. Из нижнего ряда шаров к вершине медленно тянулись хоботки, по которым через несколько часов на поверхность планеты будут сброшены кристаллы полипы. А еще через несколько дней, они поглотя