Теперь с утра Рэтар был отдохнувшим и выспавшимся, как обычно серьёзным, но не хмурым и суровым, каковым бывал страдая бессонницей. Хэла определённо шла тану на пользу. И Роару это нравилось, а ещё нравилось встречать женщину у них на этаже утром, нравилось видеть скрываемую фераном радость от её присутствия
И несмотря на обидные слова, которые митар бросил в ответ ферану, когда тот обвинил его в несобранности и неопределённости действий и мыслей, Роар понимал и принимал всю их правдивость.
И мужчина не сомневался в Рэтаре. Никогда. И сейчас, когда Хэла оказалась рядом, тоже. Это зависть. У тана всё хорошо, а у Роара всё плохо. Рваш! Мерзкое чувство. А главное сам был виноват в этом!
Но сегодня утром ферана митар нашёл прежним: суровым, непроницаемым, задумчивым. И главное, что когда Роар спросил о причинах состояния главы дома — ответа не получил. Настаивать было бесполезно.
Они обсудили детали предстоящего переезда с поднявшимся к ним после тренировки Элгором. Потом перекинулись парой слов с зашедшим к ферану Мирганом, и Роар хотел идти, но…
Он много раз думал о природе песен Хэлы. Она пела постоянно — у неё были любимые песни, которые она пела не один раз, были те, которые нравились местному люду, особенно воинам, и она пела для них, просто, чтобы повеселить… но песни которые она пела для себя, которые тащила изнутри — всегда на разрыв души, уничтожая сердце, разбивая саму себя.
И иногда эти песни было действительно тяжело слушать. Сейчас из поля отчётливо доносились слова, которые на этот раз скрутили самого Роара. Пока Рэтар говорил с зашедшим Тёрком, стоявшим сегодня на страже у дверей ферана, митар ясно слышал каждое слово, которое тянула из души Хэла и…
В этот момент почему-то мужчине показалось, что чёрная ведьма точно знает, где он, именно он, Роар, находится, и она знает, что он её слышит.
Вывернув его наизнанку слова песни разлетелись по поверхности мерзлой земли и травы, уходя за Хэлой, туда к реке, в отчаянной попытке утопить его собственную боль в холодной воде, чтобы течение унесло уже всю эту тоску, которая нещадно грызла его душу.
Роар встал и молча вышел. Наверное Рэтар и Тёрк были удивлены его поведению, но сил больше не было. Мужчина не знал, что делать. Впервые в жизни ему хотелось убраться куда подальше, он хотел войны, хотел движения смерти, хотел убивать. Роар хотел убивать!
И он хотел снова ощутить тепло тела Милены. Запах, стон, взгляд… эти огромные, распахнутые, полные страха глаза. И ведь — да и боги с ней!
Роар уже простил ей всё, что она наговорила, он уже кажется принял тот факт, что она всего лишь ребёнок, она же не старше Элгора, она такая напуганная, такая несчастная, что ещё можно было от неё ждать?
Надо было быть с ней аккуратнее, а он взял разом, нахрапом, силой взял… и что с того, что она разрешила?
Вот если Рэтару Хэла разрешила — да, потому что там нельзя было взять силой, а тут… Он с болью усмехнулся.
Снег завалил всё вокруг и самого Роара. Укрыться бы им и не приходить в себя ещё сотню тиров.
— Добра и процветания, достопочтенный митар, — отозвался кто-то из простых встретившийся ему по пути.
За неподъемными мыслями Роар не заметил как зашёл в селение. Рассеянно кивнул.
— Добра всем, — ответил, кажется сам себе.
Площадь селения при Трите была сейчас такой, словно на ней были боевые действия, но это пока. Ещё немного и будет хорошо — костры в честь Изара были самым главным праздником Изарии.
Люди кланялись и приветствовали. Дети бегали и радовались снегу.
— Неужели будет у нас скоро тепло? — спросил кто-то у него, потому как снег на Изар был хорошей приметой, но так было, когда холода не длились уже три тира.
А тут. Да и рваш не скажет, что это такое — примета или просто новое усиление суровой погоды.
— Достопочтенный митар, — к Роару подошёл эйол.
— Уважаемый эйол, — кивнул ему мужчина и внутренне тяжело вздохнул.
Он с детства людей веры не любил. Старался общаться с ними, как можно реже и видел в них пользу только в том, что они видели заговоры, да и — видеть видели, а поделать с этим ничего не могли. Сомнительная польза.
— Я хотел с вами поговорить, достопочтенный, — склонил голову эйол.