— Отлично, — ухмыльнулся Рэтар. — Я в твоём параде Марс?
— Нет, — она нахмурилась, потом повела головой. — Марс — Роар. Элгор — Меркурий, Тёрку думаю подойдёт быть Сатурном, Гир, например Уран, а Мирган — Нептун, и даже для Шерга место смотри есть — планета, названная в честь бога смерти, которая больше не планета. Та-да-ам! А ты Юпитер. Бог громовержец, главный бог. И ещё у планеты есть отметины и спутников тьма.
Хэла провела ладонью по шраму, а феран хмыкнул.
— И какие там отношения у Юпитера с Венерой?
— Ты с ума сошёл? Не вмешивай меня в это, — она рассмеялась. — И какая из меня богиня красоты и любви?
— Хэла, ты красивая, — и Рэтар так давно пытался это в ней понять, но никак не получалось. — Ты безумно красивая!
— Это ты один так считаешь, потому что у нас химия, — фыркнула она очередное незнакомое ему слова и качнула головой, явно смущаясь.
— Я не понял, про причину, но я не один так считаю, — возразил феран. — Если бы считал один, боги, я был бы счастлив! Но все, все они, Хэла, меня это с ума сводит, что… почему ты сама не видишь этого, почему тебе надо говорить очевидное?
И Рэтар заглянул в её лицо.
— Когда ты выходишь в коридор, меня уже распирает ревность, я хочу затащить тебя назад, потому что все стражники тебя считают красивой, все мои братья считают тебя красивой, Роар считает… боги! Но ты не считаешь? Почему?
— В моём мире всё не так, — отозвалась она, пожав плечами, — у нас культ тела. Табу на неправильную грудь, пухлые животы, не накаченные задницы. И всегда разные требования — ну, то есть, когда у меня была ничего так задница, то не тянула грудь, когда грудь была огонь — задница, живот, руки, ноги, лицо и вообще всё постоянно так. Хотя Милка вон отличная.
— Я не заметил, что она счастлива или считает себя красавицей, — заметил феран. — Такое впечатление, что она вообще себя боится. Тогда в чём смысл? И вообще как можно говорить о… не знаю… Разве люди в твоём мире одинаковые?
— Нет, разные, — ответила Хэла. — Но ты прав в одном — страдают все одинаково и то, что ты имеешь идеальное тело не означает, что ты имеешь идеальную голову и мысли в ней.
Феран недовольно покачал головой, потом перевалился и подмял под себя.
— А можно грешить в благословение Изара? — в ход пошла её озорная изогнутая бровь.
— Можно, — шепнул в неё Рэтар. — Тем более, Хэла — грудь, которая выкормила детей не может быть не прекрасной, чрево, которое изменилось, потому что подарило жизнь, нельзя считать некрасивым, ясно? Красота она есть всегда, главное видеть… уродство нужно искать не здесь. И красота тела это не всё. И женщина красивая, потому что удивительная, и особенной красоты вот этой конкретной женщине прибавляет то, что это моя женщина.
Хэла от смущения буркнула что-то шутливое в ответ, но уже дыхание изменилось, голос просел, тело напряглось… костёр никуда не денется, а ему ещё долго нужно выпрашивать у неё прощение за то, что вчера натворил.
Глава 20
Милена была в замешательстве со вчерашнего дня.
Девочки уже с утра были в приподнятом весёлом настроении, они взволнованно обсуждали между собой последние события.
В благословение Изара не надо было работать, вечером должны были быть костры, а до того женщины вообще старались никуда не выходить, но при этом разрешалось, как оказалось, только готовить и приводить себя в порядок. Мылись все накануне или до восхода Изара, потому что потом было нельзя.
Местные искренне верили, что если Изар увидит какую девицу голой во время мытья и она ему приглянётся, то будет у неё бурный тир, а если нет, то пустой. И то и другое было плохо, потому что понятие “бурный” было размытым и под него могло подходить всё, что угодно.
Мита накануне всем серым строго настрого запретила перед окнами голыми ходить, а если и ходить, то до того как Изар на небе появится.
И выполнив наказ, с утра все девочки заспались, и теперь валялись в постелях и трепались кто о чём. Но в основном это была тема переезда, которого так боялась Мила, и сегодняшние вечерние костры.
— А вы слыхали, что Шеру отдали? — внезапно спросила Грета.