Хлеб здесь был другой. Точнее самый светлый был серого цвета — самый дорогой. Кислые лепёшки были вообще жёлтыми, ещё был пресный — розовый.
— Да, белый, — кивнула Хэла.
— А цветочки? — спросила Найта, которая была в неописуемом восторге от произошедшего.
— Это называется васильки, — улыбнулась чёрная ведьма. — Они всегда в полях растут, и так как видимо поле в своей жизни Милка видела только одно — пшеничное, с васильками, вот именно часть его мы и наблюдаем.
Мила никак не могла прийти в себя, она все смотрела на то, что сотворила и не могла поверить глазам — она только что вырастила пшеницу! Это было что-то просто грандиозное. Усталость была жуткой, но всё равно настроение от свершения, словно подвига, её сносило…
Она подняла глаза и встретилась взглядом с Роаром. Впервые за эти дни он на неё посмотрел, и ей захотелось его обнять, захотелось, чтобы он её обнял. Захотелось уснуть, уткнувшись в его грудь…
Вдруг он вздрогнул, она потеряла его взгляд, потому что он сначала перевёл его на ферана, а потом на Хэлу, и, повинуясь этому движению, Мила сделала тоже самое — посмотрела на чёрную ведьму. Хэла сидела бледная, как смерть, она смотрела в одну точку перед собой, сосредоточено, пустыми глазами, потом она вздрогнула, посмотрела наверх, туда в потемневшее уже небо, провела незримую линию по небосводу над ними и вернувшись назад, глядя прямо на ферана, Мила уверена, что на него, произнесла:
— На нас напали.
Он отдал приказ. Быстро, молниеносно, ни секунды не сомневаясь в том, что она сказала. Всё вокруг пришло в движение — воины ринулись наружу, на сторожевых башнях запалили специальные факелы — сигналы об опасности, домашние засуетились ловя детей, женщины стали собираться внутрь башен, потому что именно туда надлежало всем спуститься, если на дом нападут.
— Мила вставай, — позвала её Хэла.
Повинуясь приказу девушка встала, хотя ноги были свинцовые, потом её подхватил кто-то из серых, помогая идти.
Они задержались на мгновение, чтобы понять, что за ними никого не осталось и тут Найта рванула назад, потому что цветочки надо было забрать. Хэла выругалась, позвала девочку. Где-то рядом ожил зов Миты. Но тщетно.
Кукушечка уже добежала до костра, возле которого они сидели и где Милена натворила чудо, а Хэла двинулась за ней, и тут из темноты, со стороны дома показалась высокая фигура воина. Найта испугалась, взвизгнула, но уйти не успела — нападавший, а это был враг, кто-то чужой, не свой, схватив её за руку, ухмыльнулся и спросил:
— Где тут у вас ведьма? Отдавайте, а то девке конец, — с этими словами он приставил под рёбра девочки кинжал.
Глава 21
Роара искренне раздражало, что от него что-то скрывают. Но открыто поговорить с Рэтаром всё никак не получалось — костры и их защита занимали всё время митара. Да и самого ферана он почти не видел и это тоже было весьма подозрительно, словно что-то происходило у Роара под носом, а он не замечал, как не пытался.
Вчера митар хотел отчитаться о готовности костров, когда во дворе сложили последний, но тана в рабочей комнате не нашёл. Брок, покачав головой, сказал, что феран вернулся в Тэраф и был настолько зол, что это ощущалось даже на приличном расстоянии. То ли это было следствием утренней стычки с Шерга, то ли дело было в визите мага.
Встретив днём Зеура, когда тот уже собирался уходить, Роар предложил ему вернуться на костры, но маг отказался. Он был невероятно угрюм, раздражён и неразговорчив, хотя обычно они с ним всегда находили о чём поговорить и пошутить.
— Что случилось-то, Зеур? — нахмурился митар.
— Ничего. Пока. Хотя, нет, — гневно мотнул головой маг. — Случилось — вам призвали неправильную чёрную ведьму.
— Что значит неправильную?
— Не важно. Надеюсь твой феран отдаёт себе отчёт в том, что делает, — и с этими словами Зеур покинул Трит через портал.
И это Роара тоже раздражало.
Что значит “неправильная”? Или маг имел ввиду то, что Хэла умела лечить? Но кто ж знает — может и другие чёрные умеют лечить, просто в них много злости, как в их предыдущей ведьме. Может они умеют, но не лечат, предпочитая калечить.
Хэла же была славной, мудрой, внимательной и тёплой. В ней было столько материнской любви, что не заметить было невозможно. И дело было не в её отношении к Найте, она даже с воинами, которые помоложе была ласковой и участливой.