— Потому что меня жеребец чуть не убил, — усмехнулась Хэла. — Мне было четырнадцать, а ему года два, здоровенный и злой. Его по ошибке в загон выпустили, а он людей терпеть не мог, особенно девок, а нас было много в клубе. Я оборачиваюсь, а мне передние копыта прямо в голову летят, я подумала, что всё, хана мне, но уж не знаю — дёрнулась в сторону и он меня ударил в плечо по касательной. Результат — оскольчатый перелом ключицы.
И женщина повела плечом.
— Знаешь как доктор из травмы был счастлив? Прям не передать: "серьёзно, конь ударил?" — фыркнула она и тоора под ней кажется ответила, тоже фыркая. Хэла похлопал животное по шее. — Всё спрашивал меня и ржал потом, будто сам конь. А мама, когда увидела меня, сказала на очень понятном матерном, а она не выражалась у меня вообще, балерина, блин, в общем сказала — лошади только через её труп.
И чёрная ведьма замолчала на мгновение, потом снова глянула на Милену.
— А у нас, ну, у меня, был конь тогда, мерин, Атос, он этого жеребца от меня, кстати отогнал, иначе добил бы тот меня, — и она снова отвернулась и стала смотреть перед собой. — Красавчик был породы тинкер. И я не могла его бросить, потому что он был дедушкин, а дедушка умер, за три года до того, и я тогда видела, как лошади плачут — пришла к Атосу и сказала, что дедушки больше нет, умер, и что не придёт никогда, а он на меня так посмотрел, а потом лёг в деннике, я с ним села, а у него из глаз слёзы текут… как я могла его бросить? После дедушки я за ним ухаживала, и в итоге пришлось сесть на него, работать. И какой же он был молодец… Я конечно с мамой спорить не стала, активные занятия прекратила, соревнования, выступления показательные, но всё равно ездила к Атосу, украдкой, а через год он от рака умер. И всё. С тех пор к лошадям я не возвращалась.
Вот ты, Милена, молодец… спросила, чтобы отвлечь от печали. Было чувство, что все сейчас посмотрели на неё с осуждением. Мила и сама бы сейчас так на себя посмотрела. Ответить было нечего, девушка решила, что спрашивать больше ничего не будет, потому что ну куда больше можно ещё подпортить обстановку? Хотя у Милены явно получилось бы.
Одна из хараг Хэлы бежала рядом с ними, а другая бежала вообще где-то в самом начале, там где был достопочтенный феран. Там же был Шерга, и вот этому факту Милена несказанно радовалась. И хотя он совершенно по-другому вёл себя сейчас, словно его вообще подменили, но ехать с ним рядом всё равно совершенно не хотелось.
Часть с обозами возглавляли Элгор и Мирган. Последний ездил челноком между ними, а точнее Роаром и бронаром. Они постоянно переговаривались о чём-то и иногда их части колонны приходилось замедлять шаг, потому что телеги тормозили всех.
Когда взошла Тэраф, им разрешили сделать первую, так называемую, "санитарную" остановку. И когда Роар снял Милу с тооры, то девушка поняла, что она совершенно не чувствует своей промежности и заодно задницы. Кажется уже завтра она вообще не встанет… боже, придётся снова ехать! Захотелось разрыдаться.
— А когда мы прибудем завтра в Зарну? — спросила она у Лораны, за которую держалась, пока углублялись в небольшой лесок, чтобы сделать необходимое.
Было стрёмно невероятно — зимний пролесок, вокруг мужики, девки под каждым мало-мальски похожим на куст голым огрызком растительности… Всё просматривается насквозь. Вот стыд. А ведь скоро захочется не только писать.
Милена решила заранее впасть в панику.
— Завтра в Тэраф, если ничего не случится, — ответила ей Лорана.
— А что должно случится? — спросила с ужасом белая ведьма.
— Они, — кивнула в сторону воинов девушка, — ждут нападения. Смотри какие все напряжённые. Командир Таагран вон мельтешит как.
— Кто? — Милена кажется была ещё и самой недогадливой среди всех окружающих.
— Мирган, — пояснила ей девушка.
Дальше спрашивать уже было невозможно, потому что они разошлись.
Вообще сейчас Милена почувствовала плюс отсутствия всяких там трусов — была возможность сделать свои дела в максимально комфортной, если вообще можно говорить о каком-то комфорте, справляя нужду в голом зимнем лесу после того, как несколько часов отбивала попу в седле, обстановке, не слишком отсвечивая обнажёнными ягодицами.
Вернувшись и снова сев в седло, она поняла, что стало только хуже и если она слезет ещё раз, то обратно уже не сможет забраться. Теперь болело всё.
Пока они стояли и ждали остальных, из сумки, прикреплённой к тооре Хэлы, вылезла холёная и достаточно крупная фицра.
— Хэла? — позвали одновременно сидевшие на тооре сразу за чёрной ведьмой Сола и Анья.