Он, Рэтар и Тёрк продвинулись через толпу восторженных зрителей.
— Он не уходит, потому что боится хараг, вон они в поле залегли, — шепнул Тёрк, а Рэтар согласно кивнул.
— По сроку сейчас они должны выводить потомство, — отозвался Элгор, который стоял в первом ряду и как и все остальные восторженно смотрел на появившегося ниоткуда зверя.
— Может это тот, которого мы нашли? — предположил Роар.
— Хэла, — сказал Рэтар, так чтобы его слышала ведьма, но и чтобы не спугнуть зверя. — Посмотри, есть ли у него под ногой правой клеймо.
Женщина что-то ещё прошептала, погладила животное, потом аккуратно заглянула ему за ногу и повела головой давая понять, что клеймо есть. Понять отсюда какого пола особь было нереально, поэтому памятуя, что нашли они мать и её дитя, Рэтар задал ещё вопрос:
— А какого размера клеймо?
Хэла показала ладонь с растопыренными пальцами.
— Мелкий, — вздохнул Роар.
— Вырос как, — отозвался Тёрк.
— Сбежал наверное из Хэжени, — хмурясь предположил Элгор.
— Надо бы его в загон, — пробурчал старший мужчина. — А то уйдёт от нас и погибнет.
— Твоя правда, Тёрк, но как? — бронар уставился на ферана.
— Хэла, надо бы его в загон внешний, сможешь? — опять очень осторожно проговорил Рэтар.
Ведьма кивнула и улыбнулась, потом цыкнула и одна из хараг послушно поднялась со своего места и стала перемещаться так, чтобы дать возможность Хэле пройти с алаганом вдоль внешней стены Трита в сторону огромного внешнего загона, куда обычно сгоняли тоор, не живущих в доме.
Зверь шёл за ведьмой безропотно и спокойно, это было так невероятно красиво — грациозное животное, большое, сильное и идущая рядом с ним женщина, не держащая зверя, а просто что-то тихо ему шепчущая и иногда поглаживающая его тёплую огненную гриву. Наверное ни у кого не получилось бы загнать алагана в загон так легко, как это получилось у Хэлы. Животные и вправду любили её и Роар давно это заметил.
— Что с ним делать будем? — спросил митар.
— Можно приручить, — отозвался Элгор. — Думаю с Хэлой будет легко, нет?
Рэтар лишь нахмурился. Сейчас митар не мог прочитать своего тана. Почему-то стало тяжело понять, что с ним происходит, хотя обычно он чувствовал его очень хорошо. И причина была не ясна — дело было или в самом Рэтаре, то ли в Роаре.
Сейчас митар рассеянно слушал разговор окружающих его мужчин, но его мысли и взгляд исподтишка были обращены в сторону Милены, которая, как и другие серые, восторженно смотрела на алагана. Роара выкручивало, как же сильно хотелось прижать её к себе, ощутить волосы в пальцах, мягкость губ и кожи, тепло тела. Это сводило с ума и он не мог успокоиться.
Но как же сильно он был зол. На неё за то, что не доверяла ему, на то, что приревновала к спасшей его Хэле, и на себя… что не смог держать в руках, что позволил себе быть глупым мальчишкой, словно это его первая и единственная женщина. Он становился сам не свой каждый раз, когда слышал её голос или видел. Был готов провалиться сквозь землю.
— Реши с этим что-то, — тихо сказал Рэтар, когда они вдвоём остались стоять возле загона, в котором радостно резвился алаган.
Хэла ушла выгуливать своих хараг, с ней ушла Милена, а Роар стоя у загона с болью смотрел ей вслед.
— С чем? — спросил митар рассеянно, хотя конечно понимал про что говорит тан.
— Роар, — феран недовольно мотнул головой.
— Я не знаю, что с этим делать. Вот убей меня, но не знаю, — ответил митар. — Только хуже станет.
— С чего ты взял?
— Потому что… рваш… Рэтар, она… прости, может с Хэлой просто, потому что она мудрая, она чувствует иначе, а тут… я всё испортил! Не надо было в это лезть.
— Хэла здесь вообще не при чём, — ответил феран. — Ты начал, но закончить не закончил. И не говори мне, что не знаешь, что с этим делать. Мне не нужны твои метания, особенно сейчас — что-то плохое вокруг происходит, а ты тут устроил душевные муки, голову заставь работать, а не вздыхай дело — не дело. Это же не первая твоя женщина…
— А у меня чувство, что первая, — взвился митар.
— Если влюбился, тем более разберись с этим сейчас, пока есть возможность, потому что в суматохе, в бою, мне не нужно, чтобы ты внезапно осознал что-то, и твоё осознание будет стоить кому-то жизни.
Рэтар говорил спокойно, тихо, но при этом жёстко, словно заколачивал каждое слово. И был прав, и Роар знал, что прав, но боги, как же его это выводило из себя. Самоуверенность, с которой тан это говорил, раздражали и даже злили.