Рэтар рукой махнул Броку, отпуская его.
Пришедший мужчина немного потерялся, уставившись на ферана, вид которого внушал всем благоговейный ужас, а потом на Хэлу, которая всё ещё сидя в кресле на коленях, рисовала картинки на бумаге на столе. Правда при виде женщины в сером платье, он немного расслабился, хотя конечно в голове у него, как подозревал Рэтар, сейчас возникло очень много вопросов. Хорошо, что простые всегда считают богатых странными, а уж что до знатного главного дома — тут, по их мнению, вообще все безумные.
— Ты старейшина Кэлтога? — спросил феран, понимая, кто перед ним и вопросом выводя мужчину из забытья.
— Да, достопочтенный феран, — тот кивнул, встретился с Рэтаром взглядом.
— Ты долго шёл. Что у вас произошло?
— Я… мы… — он отчаянно пытался найти слова, чтобы начать, ему стало тяжело дышать и хотя он явно не видел другого выхода, чтобы решить свою проблему, но сейчас был готов уйти не с чем, потому что слова застряли в глотке.
— Просто дыши, — отозвалась Хэла, не отрываясь от рисования. — Вдох-выдох, начни сначала и всё будет хорошо.
Рэтар ухмыльнулся.
— Хэла, — пояснил он мужчине, — наша чёрная ведьма.
Тот кажется совсем потерялся, испугался ещё сильнее, но смог совладать с собой, а может это Хэла заговорила его, поклонился ещё раз и продолжил:
— Мы писали в корту земледельцев, несколько луней назад, но ответа не пришло. В прошлый сбор урожая к нам пришли новые книты Юрга, которые сейчас за спорной землёй смотрят, — старейшина развёл руками. — Они сказали, что хотят забрать часть урожая в счёт платы пользования землёй. У меня четыре поля на земле Юрга и я с них собираю урожай для селения. С остальных тринадцати я собираю урожай для Изарии. Так уговорено было, ещё феран Рейнар Горан, за нас просил, и вы, достопочтенный феран, были тогда митаром, и уговор тот подписывали, отряды тогда стояли у нас…
— Я помню, — кивнул Рэтар.
— Так сейчас книты Юрга новые, просят с нас, как со всех полей, а не только с тех, что на ихней стороне, — мужчина горестно вздохнул. — Были у нас вот перед тем, как мы написали в корту, грозили поля сжечь, коли не выдадим им урожай. Мы отказали тогда, написали в корту, но ответа не получили, а вот нам подпалили траву, которой мы укрываем поля с посевами, хорошо, что дождь был и не занялось всё. А то пропал бы и урожай и селение.
Старейшина кивнул сам себе, будто подтверждая свои слова, нахмурился.
— Я собрался после этого и пошёл в оплот, в Хрант, — продолжил он. — Там хотел с вашими книтами поговорить или со служивыми, чтобы они может помогли нам, хотя бы. Правда же на нашей стороне? Но не дождался я у них там, никто не хотел со мной говорить. А у меня у служивых в Хранте дружок детства, он мне сказал, что феран сейчас в Трите, ну я и пошёл. Вы меня простите, достопочтенный феран, я понимаю, что вам поля мои… я, не… подумайте чего. Просто забот у вас вон сколько, целая Изария, а тут вот… и… простите, но мне больше и идти некуда. Может вы какую бумагу для Юрга напишите, я бы к ихнему ферану пошёл…
И мужчина горестно развёл руками, тяжело вздохнул, потупив взор.
Старейшина был прав в том, что тринадцать полей, с которых он собирает зерно полты, для целой Изарии были, как капля воды в руку. Что есть они, что нет. И в тех условиях, в которых фернат сейчас жил, было проще не кусаться с Юргом. Рэтару было бы плевать на соседний фернат, если бы не дорога, которая шла через него, используя, которую Изария получала продовольствие, покупаемое в других фернатах из-за проклятых холодов.
Ссора с Юргом означала закрытие дороги — Изарии придётся использовать другие пути, в обход, а это было дольше и дороже.
Рэтар чуял, что происходящее провокация, очередная попытка прижать Изарию, хотя куда уже больше…
— А что будет, если они эти поля забросят, ну вот те, на стороне этой, спорной? — спросила Хэла, не отрывая голову от листа бумаги и судя по всему рисуя уже десятую “лошадку”.
— Так ведь тиры сейчас голодные, — ответил вместо ферана старейшина. — Мы их для себя возделываем, и если перестанем, то меньше будем в схроны Изарии отдавать, так как себе придётся оставлять.
— А если, — она подняла на Рэтара глаза, сейчас такие невообразимо замутнённые, тёмные, он бы поклялся, что пустые, словно она была слепой, — фернат будет меньше с вас брать подать?
— Тогда… но… — старейшина глянул на ферана, понимая, что говорить был не должен, но всё же повёл головой и договорил с досадой: — Тиры-то какие голодные, уважаемая ведьма, мы может и небольшой вклад вносим, но как без полты нашей?