— Почему не поехал?
— Дурак! Я подумал, что вдруг ей там хорошо, вдруг за то время как меня не было, — каждое слово давалось ему с трудом, — у неё чувства изменились, может, она не хотела уже со мной быть…
Он пожал плечами так горестно, что у Хэлы навернулись на глаза слёзы.
— Ещё раз дурак, — прошептал он. — Он её убил. Забил на смерть. Мне её сестра младшая это рассказала. Как скотину купил и как скотину забил…
— Тёрк, — Хэла села к нему лицом, протянула руку.
— Ну и что, что разлюбила? — и он сжал её пальцы. — Забрал бы у него и была бы сама себе предоставлена, я не неволил бы её. Просто… понимаешь… Надо было мне… я же знал какая она. Не любят у нас таких. Не любят.
— Каких?
— Девок, что под вояками были. Они как подпорченное мясо, — он зло скривился, с обидой, гневом. — Знаешь, как простые говорят? Коли баба под воякой была, то она потом всю жизнь на дорогу будет смотреть, и вояку своего ждать, и не важно семья у неё, супруг, детей по лавкам не счесть — вернётся вояка, и она с ним уйдёт.
— Какой бред, — выдавила из себя ведьма, пытаясь не расплакаться.
— Я думаю, что это всякая тварь придумала, чтобы оправдать себя, — кивнул Тёрк. — Я считаю, что если мужик не только на людях супруг хороший, но и в доме, и за дверьми закрытыми, наедине с бабой своей, то никуда она от него не денется, а если он дерьма кусок, то она и с благим уйдёт, если он ей слово доброе скажет и ласковым с ней будет. Просто люди службы, как самые, бесхозные, что ли. Бездомные. Нам улыбаются, Хэла, а в спину ненавидят.
— Тёрк, милый, — ведьма сжала его руку.
— Они вон почему девок своих от нас подальше держат? Не замечала? — он сделал движение головой в сторону селения, потом посмотрел с вопросом и Хэла нахмурилась. Потому что замечала, конечно. — Домашние местные, которые вроде глазки стоят, а всё равно не подпускают к себе, потому что отцы за ними смотрят, чтобы девка какая не попорчена вояками была. Вот каким пекарем — не вопрос, а служакой, это беда! Парни мои и Гира больше к наложницам жмуться, да к серым лезут, больше даже, чтобы у самих девушек местных потом проблем не было. Все ж всё понимают. Так что ты не серчай, если кто там серых за юбки ловит… а то они тебя боятся ого как!
— Если два условия выполняют — я не серчаю, — улыбнулась ведьма.
— Целых два? — удивился Тёрк.
— Да, — кивнула Хэла. — Чтобы без насилия, по согласию, и чтобы к малолеткам не лезли — этого не потерплю.
— Справедливо, — кивнул Тёрк. — Я сам насилие не люблю, бывало правда у меня такое, не буду душой кривить и хорошим себя говорить, по службе иногда приходилось делать то, что потом не забудешь и отмаливать будешь всю жизнь и то не уверен, что такое проститься может. А вот с мелкими девками… надеюсь, что боги не допустят, что мне так голову покосит, что я на девку мелкую полезу. Это меня можно сразу в мясо пускать, да я и сам ждать не буду, потому как этому оправданий нет. Я и тех, кто девок после обряда берёт не понимаю, а уж раньше и подавно.
— Обряда? — нахмурилась Хэла.
— Когда девочки проходят через обряд благословения Анат, — пояснил брат Рэтара.
— Не могу я привыкнуть к этому отношению к женщине, — мотнула головой ведьма. — Хотя у меня в мире такое тоже сплошь и рядом, но вот раз никому не нужна невинность, если можно близость иметь и до свадьбы, ну до обвязания этого вашего, то кому какое дело с кем у неё эта близость была? Вот у нас долго как было — нельзя и всё. Типа прохлопала невинность — всё хана. Вот такую никто не возьмёт. Плохая, порченная. И всем всё понятно. А тут… с этим можно, а вот с этим нет.
— Вот так. У меня тоже не получается к этому спокойно относиться, — он повёл головой и горько усмехнулся. — Меня выдёргивает… И я ведь понимаю, что с Гесой такое случилось не только из-за того, что она с воякой была, но и потому что она в близости другая была. Этого тоже не любят. Это вместе с эйолом выбивать пытаются — он оговорами, а супруг кулаком.
— А этого я вообще не могу тут у вас понять и тем более принять, — прошептала Хэла в задумчивости. — Близость она же для двоих. Вот никого больше не касается, что там и как, главное, чтобы этим конкретно двоим было хорошо. А у них в головах насрано…
— Мирган мне Гесу поминает, когда злой, когда хочет меня задеть побольнее. Вот и сегодня так, — он хмыкнул. — Как не в себе прям, злющий. Хуже, чем обычно. Хотя я и сам не забывал её никогда.
Тёрк вздохнул и встал.
— Пойдёшь? Мне пора идти Сейка менять, я его отпустил, а то у него супруга третьего родила, пусть поможет ей, дома побудет, а то в Зарне, чувствую, построит нас достопочтенный феран, что не продохнуть будет.