— Тогда даже не думай переживать. Просто я Брока не видел вчера, это же вчера было? — уточнил Тёрк, а Хэла согласно кивнула. — Вот увижу он мне похвалиться ещё. Небось сидит в обнимку с птицей этой вашей, чтоб ей, и смотрит на него, в руки взять боится. На кинжал тот можно дом купить в селении, земли кусок, скота и ещё останется, чтобы жить забот не знать почти до конца дней.
— Боже, — снова простонала ведьма, потому что это было уже ни в какие ворота. — Я никогда не привыкну ни к чему подобному…
— У Рэтара ещё такой есть. Их пара была. Подарили Эаргану. Отец любил дорогие вещи, чтобы было видно, насколько они ценные. А тут была пара кинжалов — работа тонкая, сделаны из сунги и тонга, но простые на вид. Отец не носил, а Рэтару такое всегда было по душе.
— Тёрк, — Хэла положила ему руку на живот, останавливая. — Я ещё хотела спросить. Но это только между нами. Можно?
— Да всё что хочешь, ведьмочка моя, — ухмыльнулся Тёрк. — Мы уже с тобой так повязаны, что можно в сговоре нас обвинять, клеймить и слать в Хар-Хаган.
— Прости, — прошептала Хэла.
— Я не буду против, — мотнул он головой. — С тобой если, так с радостью даже за грань.
— Перестань.
— Какой вопрос?
Ведьма замялась, прикусила губу.
— Как отец относился к Рэтару, — решилась-таки спросить она. — На самом деле…
— Любил без памяти!
— …потому что Рэтар считает, что… — Тёрк уже ответил, хотя Хэла говорила ещё. Запнувшись она уставилась на мужчину. — А?
— Я знаю, что Рэтар считает, что не любил, — ответил старший брат ферана. — Но это не так. Отец его любил. Определённо больше, чем кого бы то ни было из всех близких, и может даже больше своей супруги. Хотя может и нет.
— Правда?
— Да. Отец просто не умел показывать свои чувства. Но это не значит, что он их не испытывал. Правильно?
Хэла повела головой соглашаясь.
— Он очень любил Рэтара, — вздохнул Тёрк. — Он был для него единственным сыном, все остальные так, не важно.
— И Риван? — нахмурилась ведьма.
— Да, — и Тёрк развёл руками. — Увы, парень всю свою короткую жизнь бился о стены, пытаясь доказать, что чего-то стоит, пытаясь сделать так, чтобы отец просто посмотрел в его сторону — безуспешно.
— Но Рэтар считает, что…
— Понимаешь, Хэла, — перебил её мужчина, обняв её за плечи. — Ты ведь мудрая, чуткая… ты видишь какой он на самом деле? Рэтар всю жизнь пытался чувства внутри себя уничтожить, сложить в ящик и заколотить, сжечь, потому что с нашей жизнью чувства лишние. Отец не очень страдал оттого, что не мог показать свою любовь, потому что растил нас как…
Тёрк задумался потом махнул на её мальчиков, что сейчас залегли в поле и ждали, когда люди пойдут дальше:
— Хараг вон. Он нас даже называл — “мои хиги”. Мы должны были быть зубастыми, жестокими, хищными, безжалостными, — он вздохнул. — Рэтар такой, я такой, все мы такие. Но Рэтар единственный кто мог сказать отцу что-то поперёк. Спорить с ним. Знаешь, вот у него спина вся исполосована плетью и отец жалел об этом, а Рэтар, упрямый засранец, не убирал эти шрамы. И отец это, ну не знаю… его гордость распирала.
И Тёрк ухмыльнулся.
— А как у него глаза горели в этих спорах? — и он повёл головой, стал довольным. — Ещё, ещё, давай! И не важно, чем заканчивался спор, казалось, что отец был полностью в этом, ему нравилось, что Рэтар идёт ему наперекор, ему нравилась эта сила в мальчишке. Рэтар Эаргана не боялся. А тот его берёг. Отец мне говорил, что я живу только для того, чтобы брата хранить. У меня нет другого дела, мне должно быть наплевать на себя, но Рэтар… ценой своей жизни сохранить, защитить. Хотя, конечно, со стороны обычное отношение ферана было просто пыткой, жестокостью, может даже ненавистью.
На Хэлу внезапно нашло осознание того, что именно было за тем заговором предыдущей чёрной ведьмы, который она нашла сегодня на феране. Её смело в пыль и снова вернуло на место целую. Она рассеянно кивнула, давая понять Тёрку, что он ответил на её вопрос.
— Пойдём, ведьмочка моя, тебе нужно выпить отвара и согреться! — видимо заметил, как её тряхнуло. — Как-нибудь расскажу тебе чего-нибудь побольше и повеселее, а то получилось у нас грустно всё.
Тёрк снова обнял её за плечи и они пошли домой, впрочем они были уже почти у самых ворот. Ведьма обняла его в ответ, положив руку на спину. Внутри старшего брата Рэтара снова горело спокойное, сильное пламя, ярость сошла на нет, тревога и муки прошлого снова улеглись.
Хэла была счастлива, что у неё есть такие вот силы, что она может хоть как-то помогать тем, кто ей стал дорог и важен. А этот человек был и важен и дорог.