— Милена, – он и сам не понял, как получилось вытащить из себя хотя бы звук, потому что больно было невыносимо. — Маленькая?
Сев перед ней на колени, протянул к ней руку и тревога, что с ней что-то не так, поэтому она не откликается, разрослась в нём за это время ужасающе, словно не мгновение прошло, а вечность. Почувствовав прикосновение, она дёрнулась, подняла на него испуганный, полный ужаса взгляд.
— Тшшш, это я, Милена, я, – пальцы прикоснулись к мокрой от слёз щеке и он потерял себя.
— Роар? – прошептала она.
— Да, маленькая, ты почему здесь сидишь одна? – сдерживая себя, прохрипел он.
— Карлина должна была за мной вернуться, потому что я не могу идти, – тихо ответила она, спокойно, даже слишком спокойно. — Но Соле стало совсем плохо, поэтому сначала забрали её.
— Пойдём, я тебя отведу в дом, – предложил митар, протягивая к ней руку. — Нельзя так сидеть – можно заболеть.
— Тут от костра тепло, – прошептала Мила.
Роар сглотнул. И как только его руки ощутили холод её одежды, он сорвался. И так и должно было случится, потому что всё с самого начала было между ними неправильно, не так как положено. А теперь уже и не разобрать всего этого до конца. Милена затряслась истерикой, схватила его за руки и Роар притянул её к себе, обняв, прижав, и вот в этот момент стало так невообразимо хорошо. Её руки обняли его шею:
— Прости меня, я так хотела попросить прощения, а ты не давал, – зашептала девушка ему в плечо. — Я… прости… я так виновата. Прости, я всё понимаю, даже если ты никогда не будешь больше на меня смотреть и говорить со мной, просто прости меня, пожалуйста…
И этот её шёпот убивал его, разрушал до основания.
— Нет, маленькая, нет, не надо! – погладил её по голове и спине Роар, прижимая к себе сильнее. — Успокойся, светок мой, не плачь!
Она мотнула головой, отчаянно хватаясь за него, словно падая.
— Нет, я всё испортила, я столько наговорила злого, всем пожелала таких страшных вещей, ужасных, может из-за меня всё это вокруг происходит такое жуткое. Все эти смерти, все эти люди… кукушечка умерла…
Она разрыдалась и Роар перестал ей что-то говорить – она не слышала. Она была так потрясена тем, что произошло, тем, что увидела, что было невозможно достучаться.
Он просто встал с ведьмой на руках и понёс в дом, крепко прижимая к себе. В воротах Роар столкнулся с Элгором, который сегодня ночью будет собирать дом в Зарну.
Брат махнул рукой на накрытые тела нападавших, сейчас сложенных вдоль ограждения тренировочной площадки. И митар сделал так, чтобы Милена не увидела их. Прошёл до двору и столкнулся в дверях с Карлиной, которая видимо шла забирать белую ведьму. Серая хотела что-то сказать, но Роар кивнул ей, давая понять, что о девушке позаботится сам. Она поклонилась и ушла в их комнату.
Постепенно рыдания Милены стихли, она провалилась в какое-то беспамятство, похожее на сон, дышала глубоко, но ровно, лишь иногда всхлипывая, отчего у Роара щемило сердце.
Принеся белую ведьму к себе, митар укутал её в укрывало, чтобы согреть, потом устроился рядом, стараясь не беспокоить слишком, но на деле всё равно обнял, прижал к себе, потому что оставить было невыносимо тяжело.
Милена согрелась, голова её покоилась на его груди. И прижимая девушку к себе, Роар никак не мог понять, как не заметил, что без неё невыносимо. Хотя заметил и просто врал себе, что справится, что всё можно поправить, оставив её.
Тёрк был прав, прав во всём о чём сегодня говорил. И от этого было так мерзко внутри, тошно от самого себя.
Роара рвала гневная ярость, праведная, испепеляющая. С самого того момента, как Милена с болью наговорила этих страшных слов, а он оставив девушку, отправился спасать Хэлу, злостный яд сожаления травил митара изнутри.
Роар жалел себя. Ругал за то, что произошло и жалел, потому что внутри было осознание щемящей потери. Он нашёл что-то важное, невероятно ценное для себя, а потом потерял. По глупости. Но убедил себя, что так было нужно. Убедил. Поверил.
Милена вздрогнула, издала какой-то глухой, полный ужаса, не то возглас, не то очередной всхлип и очнулась. До конца не придя в себя она попыталась выпутаться из его рук.
— Тише, маленькая, – Роар сильнее её прижал и погладил по голове. — Это я. Тише.
Белая ведьма ещё какое-то мгновение была напряжена, потом расслабилась и он перестал её к себе так сильно прижимать.
— Роар, – голос Милены был хриплый после рыданий. — Я… прости… я…