Одна рука хвасталась за простыни, другая вцепилась в его руку, лежащую на её шее, властно, доводя до одури, потому что кажется ему можно её убить и она действительно будет счастлива, особенно вот в этот момент яростного безумия от его пальцев, губ и языка, доводящих её естество до исступления и истомы.
Внутри, голос стыда пытался ещё сопротивляться и говорить “нет”, но в бездну всё это, когда всё остальное оглушительно выло, стонало, теряло волю и сознание, и в конечном итоге содрогнулось под бурными волнами судорожного оргазма.
— Хэла? – прошептал Рэтар, обжигая шепотом уже её ухо.
Она с трудом открыла глаза, чтобы встретиться с хищником, который сейчас так внимательно её изучал, что любому стало бы не по себе, но её кажется этот хищный зверь только ещё, куда же ещё больше, возбуждал. Она задыхалась от этого взгляда, ей ни на секунду не верилось, что вот это всё для неё, всё это её.
— Моя ведьма, моя… Хэла, – он вошёл в неё так сильно и жёстко, как только наверное мог себе позволить, будучи на грани.
"Твоя, Рэтар, твоя… – хотелось орать криком, что есть мочи, но не было сил даже вздохнуть, — пропала, совсем пропала. Затянула в бездну и сгинула вместе с тобой…"
Глава 6
Всё это время внутри Милены была невообразимая пропасть. И казалось, что всё это длиться уже невозможное количество времени, а никак не несколько дней. Девушке не хотелось жить. Она даже порывалась что-то с собой сделать, но Лорана, Грета и Карлина за ней так пристально следили, что не давали возможности даже выйти из комнаты серых, в которой она оказалась после того, как наговорила всего того ужаса Роару.
У неё случилась жуткая истерика, когда он ушёл. Девочка из домашних, что заметила её, рассказала обо всём серым, которые в свою очередь забрали белую ведьму к ним в комнаты. А когда поняли, что она не в себе, то и вовсе перестали оставлять её одну, присматривая за ней и днём и ночью.
Первый срыв случился, когда сообщили, что достопочтенный митар вышел из портала с открывшейся раной. А второй, когда стражник сообщил, что Хэлу из портала принёс феран и она кажется была мертва.
Все серые замерли, внутри их маленькой семьи билось горе, потому что Хэлу любили все, и даже хмурая Йорнария стала ещё более отстранённой и подавленной, хотя она к чёрной ведьме относилась не очень хорошо, но видимо на пожелания смерти ума хватило только у Милы.
На белую ведьму накатила очередная истерика, только была она такой жуткой, что все серые девушки переполошились и серьёзно думали стоит ли сообщать о происходящем господам.
Это была даже не истерика. Это было какое-то помешательство.
Милену уничтожала мысль, что она пожелала Хэле сгинуть… пропасть пропадом! Хэле!
Скручивало так, что невозможно было терпеть боль. За всю её не очень длинную жизнь она так мало встречала людей, которые относились к ней по-доброму совершенно о ней ничего не зная. И уж тем более любили её!
Милена на самом деле никогда не чувствовала столько тепла от окружающих, как здесь. Все эти девочки, которые были в таком же положении, как и она, но сопереживали, и Хэла, которую вырвали у семьи, у детей… а всё равно она была добра, внимательна, проницательна…
У Милены никогда не было друзей. Никогда. Она всегда была одна, несмотря на то, что у неё были брат и сестра, несмотря на то, что была вхожа в какие-то дружеские компашки, но всегда в них была тем, без кого тоже вполне хорошо. И всю жизнь она так хотела понравиться окружающим. В детском саду, в школе, в институте… она из кожи вон лезла лишь бы заслужить внимание.
Вся эта её тяга к идеальности тела, внешности, была обусловлена лишь тем, что внутри была какая-то железобетонная установка – любят только красивых, умных, скромных, стройных, подтянутых.
“Ты никогда не будешь никому нужна, если будешь толстой, страшной, не умеющей держать себя в руках”, – внутри Милены это сидело стальным несгибаемым прутом.
Держи спину.
Держи голову.
Держи себя.
Будь скромной.
Будь вежливой.
Будь уступчивой.
Всегда улыбайся.
Всегда будь послушной.
Всегда будь в форме.
И никогда не позволяй себе ничего лишнего.
(Чтобы это не значило…)
Из неё получился бы отличный солдат и как же это смешно – в её-то семье.
Милена всегда была исполнительна и внимательна. Её обожали воспитатели, учителя, преподаватели ВУЗа. Но только они.