— Да, горушка, – ну, была не была, уже хорошо, что спросила у него, с ним и отшутиться можно, если понадобится.
— Так это оберег, – ответил мужчина и достал из внутреннего кармана куртки небольшую ленточку. — Вот такой.
— Это горушка? – спросила Хэла и воздала хвалу всевышнему.
— Да, – улыбнулся Тёрк.
Ленточка была заговоренной, потому Хэла не стала даже пытаться взять её в руки, чтобы не сломать чужое колдовство.
— А его почему девки суженым своим дарят? – поинтересовалась она.
— Не, не обязательно, – ответил Тёрк. — Мне вот мама дала, ещё когда я первый раз ушёл на войну.
Ничего себе, сколько времени таскает, а колдовство ещё работает. Впрочем Хэла уже знала, что часто простое волшебство – самое прочное.
— Это тебе сколько было? – спросила она.
— Тиров одиннадцать или двенадцать, – проговорил Тёрк. — Отец пришёл и забрал меня, приставил к Рэтару нянькой. А мама вот дала. Столько тиров уже и мамы моей нет, а вот горушка её всё хранит меня.
Он улыбнулся, видимо вспомнив маму.
— А девки дарят, да. Говорят у нас, что коли девка подарила горушку и ты с ней из боя живым и невредимым вышел, то значит девка может вполне супругой хорошей стать…
— А коли не вышел, то и супруга без надобности, – буркнула Хэла.
Он хохотнул и убрал горушку обратно во внутренний карман куртки.
— Ну как-то так.
— А у торговцев есть ещё такие? – спросила она.
— Видел, были, – хмыкнул мужчина, потом слегка нахмурился. — Тебе зачем, ведьмочка, ты ж что хочешь заговорить можешь.
Хэла вздохнула.
— Нужна сирзая горушка, – вздохнула Хэла и развела руками, — а я даже не знаю, что за цвет такой. И сколько стоит она.
— Это цвет воды так называют, вот как сейчас Нрава, – пояснил Тёрк. — И я тебе так могу её принести, зачем платить-то?
— Правда?
Он повёл бровью и улыбнулся.
— Конечно, для тебя не то что горушку, я могу гору притащить, – фыркнул Тёрк.
— Не надо мне гору, – улыбнулась Хэла, — а оплата?
— Да брось, – пренебрежительно отозвался мужчина. — Феран разрешил немного перетряхнуть торговцев, так что я просто добавлю в то, что забрали, ещё и горушку одну, сирзую. Не переживай, красавица моя, будет тебе горушка, вот ненастье-то!
— Спасибо, Тёрк, – сказала ведьма, просияв.
“Вот, господи, храни тебя, мой хороший, – проговорила она про себя, потому что любила его безмерно, — чтобы дожил ты до седых лет и горя не знал!”
Тёрк довольно фыркнул и сгрёб Хэлу в объятия, поцеловав её в макушку, потом отпустил и, погладив щёку, отправился в сторожевые башни. А Хэла, потрепав ещё раз хараг отправилась наверх, посидеть наедине с собой на своём привычном месте на выступе среди внешних зубцов Трита.
Но не тут-то было, потому как наткнулась на достопочтенного бронара, который стоял и смотрел куда-то в поля, задумчивый, суровый и всклокоченный.
— Хэла?
— Достопочтенный бронар, – она поклонилась и хотела уйти, чтобы не мешать ему. И удивительное дело, он вспомнил её имя, вот те раз!
— Подожди, Хэла, – остановил её Элгор. — Я хотел поговорить.
“Боже, что у них тут с ног на голову всё повставало, пока она собиралась помирать, а потом ввела в грех ферана и себя заодно?” – подумала Хэла и развернулась, прошла на площадку балкона.
— Мне феран сказал, что ты забрала ребенка у Клины по его приказу, – сказал бронар.
“Что он сказал?” – удивилась про себя Хэла, но виду она не подала, решила дослушать.
— Мне… мне жаль, что я на тебя наговаривал, – с невообразимым трудом повинился парень.
Ведьма медленно повела головой, принимая его извинения:
— Ничего. Я понимаю.
— И… Хэла… знаешь… – он тяжело вздохнул, потом потёр шею сзади, выругался…
“Боже, ты мой! – ей бы поставить это кино на паузу. — Да что происходит в этом доме?”
— Прости Милу, – попросил Элгор.
“Простить за что? – хотела спросить она, но вовремя прикусила язык. И потом… — Стоп, он-то с чего за неё просит?”
Чёрная ведьма нахмурилась и, психанув, потому что ей надоело ничего не понимать из происходящего вокруг, и несмотря на то, что давала себе зарок не лезть, посмотрела внутрь Элгора…
И… Ух, вызывайте санитаров! Хоть прям щас беги и сгребай мужика, вот там в соседнем помещении мающегося тем, что обидел её, в охапку и греши до потери пульса. И плевать, что обиделась, и вообще на всё плевать… ого-го сколько там внутри Элгора клокотало, грохотало, бухало и ухало!
Хэла всегда испытывала к парню смешанные чувства. Характером он очень был похож на её старшего сына – такой же ломоть чёрствый, плесенью покрытый, хоть и красивый, но ядовитый и противный. Но ладно мальчишки в её мире – они инфантильные засранцы и в тридцать лет, а тут-то не так, тут иначе.