— Наложницы не говорят “нет”, – грустно прошептала Хэла.
...он изнасиловал наложницу.
— Не говорят, – его лицо передёрнуло. — Когда я пришёл в себя было поздно. Да и поступок мой был мерзким только для меня самого, даже не для неё.
Рэтар горько усмехнулся и, как заметила Хэла, перестал держать её, словно ждал, что она сейчас отшатнётся от него, как от чумного или от маньяка какого. Как будто она не ощущала всей этой бесконечности сожаления, которое в нём есть до сих пор, хотя прошло… сколько там Броку лет, точнее тиров? Не меньше двадцати?
— Когда она оказалась в бремени, я отправил её в Кэром, под присмотр матери Тёрка, – продолжил он. — Отец язвил какое-то время, что это может и не мой ребенок вовсе. Но он был мой и это было понятно, когда он родился.
— У него твои глаза, – отозвалась грустно Хэла.
— Мои, – согласился Рэтар, как-то совсем обречённо.
— А где его мать сейчас?
— Она умерла два тира назад. Горячка, – ответил он. — Я не стал забирать её из Кэрома после того, как она родила. Мне наложницы были не нужны, это изначально прихоть отца. А когда Брок прошёл обрял имянаречения, отца уже не было в живых. Когда пришли эти странные холода, в Кэроме всё замёрзло, хотя обычно там тепло, даже когда в Зарне и в Трите лежит снег. Тогда многие заболели.
— И ты до сих пор просишь у неё прощения?
— Да, наверное, – согласился Рэтар. — И у Брока.
— Не думаю, что он расстроен, что у него есть жизнь, – ответила Хэла. — И он горд тем, что ты его отец и очень старается, чтобы ты им тоже гордился, а если точнее, чтобы ты не разочаровался в нём.
— Я не разочарован, – ответил феран, словно нужно было убедить её, жизненно необходимо, убедить в этом. — Он… он отлично справляется. Я просто не знаю, что я бы смог ещё для него сделать. Тёрк за ним присматривает.
— Ох, уж этот Тёрк! – покачала головой Хэла. — Кажется звание “нянька столетия” за ним.
Рэтар рассмеялся и ведьма почувствовала, как ему стало легче. Феран снова положил на неё руки, снова прижал к себе, успокаиваясь, что она несмотря ни на что, никуда от него не пытается сбежать.
Сама же Хэла наконец позволила себе отпустить свою усталость. Ей было сейчас хорошо, она уткнулась ему в плечо, и его равномерное, сильное дыхание и стук дождя её убаюкали, и она уснула.
Уже среди ночи, ведьма почувствовала как Рэтар переложил её на постель, собираясь оставить, чтобы и дальше ковыряться в этих бесконечных отчётах, но в планы Хэлы это не входило.
— Неа, – поймала она его руку и потянула к себе. — Никакой работы, сейчас надо спать.
— Хэла, – заупрямился в нём трудоголик.
— Или грешить, – улыбнулась она и поймала в его глазах вспышку возбуждения.
— Как тебе в этом можно отказать, ведьма моя несносная?
И она счастливо запустила руки ему в волосы, отдаваясь теплу его рук и возбуждению от поцелуев.
С этим плевать, что день был фиговый. С этим вот можно всё, что хочешь, пережить.
[1] К.И. Чуковский “Айболит”
Глава 10
Роар впервые за это время смог спокойно поспать. Разговор с Хэлой его успокоил и ему стало действительно хорошо от того, что у него получилось с ней поговорить и теперь можно было надеяться, что она не будет его избегать. Хотя главных проблем этот разговор не решил.
Что делать с Миленой митар не знал. Когда он начинал думать о ней, ему становилось не по себе. Особенно, когда в голове возникала мерзкая мысль о том, что она могла бы наговорить и натворить, если бы у неё были силы.
И ведь Хэла говорила, что сила есть, просто пока глубоко, пока не вылезла наружу. И понятно, дураку, что даже так надо быть осторожнее. А если бы Милена приревновала бы его к наложнице? Нет, у него не было желания думать о ком-то из своего харна, в мыслях была только маленькая белая ведьма, но это “а если бы” уничтожало, становилось не по себе.
Роара тянуло к Милене, тянуло страшно, но внутри был теперь этот страх, не за себя, а за других. Как будто его гладили против шерсти – вроде и хорошо, но нет…
Выйдя в коридор, он заметил, что у дверей в покои ферана нет стражи, хотя на этаже, возле лестницы и портала, стражники стояли и с ночи ещё не успели смениться. Потом он услышал громыхание Тёрка в рабочей комнате ферана и пошёл на него.
За столом сидел старший тан, обложенный частью отчётов, что запросил вчера феран, а на краешке стола сидела Хэла, как всегда заразительно смеясь шуткам Тёрка.
— Доброго утра, достопочтенный митар, – отозвалась Хэла даже не посмотрев в его сторону.
— Здоровья тебе, достопочтенный митар, – привычнее поприветствовал его Тёрк.