— Пойдём домой, Хэла, – прошептал Рэтар. — Ты замёрзла совсем, ты можешь заболеть…
Ведьма, к его удивлению, почти безропотно кивнула.
— Хэла, я знаю, что это не всё, – внутри него сидело это, не сомнение, нет, не неверие, просто он сам не понимал, но словно было второе дно и она так тщательно от него это скрывала, что становилось не по себе. — Я верю тебе, Хэла, верю, но ты обманываешь меня… не надо, родная.
Она сжалась, отчаянно тряхнула головой.
— Я не вру тебе и не врала никогда, ну кроме того раза, когда сказала, что Элгор не знал, где Милена, когда она пропала тогда вечером, – он уставился на неё, приподняв бровь. — Перестань, ты знал!
Феран утвердительно хмыкнул.
— Я не вру, я не договариваю, – согласилась всё же ведьма.
— Хэла, это, – он нахмурился.
— Я не хочу, чтобы ты разгребал неприятности из-за меня, тебе хватает, я не хочу быть проблемой, – пояснила наконец она и у Рэтара всё сложилось в голове.
— Боги, Хэла, ты не проблема, ты моё сокровище, – он взял её лицо в руки и заглянул в глаза.
— Скажешь тоже, – буркнула женщина и попыталась вывернуться, вставая и отворачиваясь. — Злое такое сокровище, подарок бога смерти.
— Неплохо, – улыбнулся Рэтар, вставая вслед за ведьмой и прижимая к себе, целуя её затылок. — Он мне должен.
Хэла повернулась к нему и нахмурилась, не понимая.
— Хэнгу, бог смерти, – пояснил мужчина, снова обнимая её лицо ладонями. — Я один из самых усердных его слуг, всю жизнь тружусь без устали и наполняю его грань душами. Он меня определённо уже должен был вознаградить. И если ты его дар, то это намного больше, чем я бы мог пожелать или о чём мечтать.
— Рэтар, – прошептала Хэла, едва слышно, дрожа в его руках и пусть он будет ужасным человеком, но её дрожь и её шёпот, тепло кожи под его руками, и холод там, где их не было…
— Хэла, несносная ты моя ведьма, – прошептал он ей в губы, нагнувшись, чтобы поцеловать.
И их снёс ураган. Огонь внутри полыхал, зверь яростно рычал – вот, чуешь теперь, чуешь? Не бесполезно, это не бесполезно… это нужно.
Подхватив Хэлу, он сделал два шага вперёд к стене камня и прижал её к нему спиной. Ведьма выдохнула стон ему в губы, встретилась с ним взглядом, полным желания, всего мгновения и, чтоб ему гореть вечность в этом необузданном пламени…
Можно ли хотеть сжать кого-то сильнее, чем можешь? Можно ли впиться в кого-то яростнее, чем позволено?
У Хэлы были совершенно безумные глаза... настоящая ведьма, его собственная, теплая, нежная, живая и страстная… Её холодные руки скользнули под его рубаху и моментально согрелись, потому что его била горячка и так было каждый раз, когда он видел эти глаза, слышал эти стоны, целовал губы, трогал кожу.
Она опустилась на колени и Рэтар снова потерялся, мысли поскакали в безумной пляске, и ни одну нельзя было осознать или остановить, только беспощадное томительное мукой удовольствие, когда терпеть уже не было силы, он захрипел и поднял её на руки.
— Хэла, чтоб тебя, ведьма моя… моя, – одной рукой он держал её, а другой задирал юбки платья и сорочки, потом подсадил и она ногами обвила его за талию.
Ни разу не было одинаково, ни разу с ней не было так же, как в прошлый. Одним было то, что когда он был с ней един, это было так как будто не было ничего другого до того и ничего не будет после. Только этот момент. Момент бездны и пустоты, слепящий, вырывающийся яростью наружу.
Он никогда никого не хотел задушить. Хэлу хотел. Он всегда держал себя в руках. С ней даже не пытался. Отпускал. Не терял, нет, он ощущал себя здесь и сейчас, как никогда. И он никогда не испытывал ни к кому столько нежности и ласки, до дрожи в руках.
Такое вообще возможно?
Она всхлипнула, впилась ногтями в его плечи, выгнулась в его руках, потом протяжно застонала и он ощутил расходящуюся по её телу дрожь, переходящую в его собственное содрогание.
И близость никогда не была для него так важна, как с ней. Тянуло, разрывало, хотелось ещё, хотелось больше.
— Твои хараги после этого меня сожрут, – пытаясь прийти в себя, прошептал Рэтар ей в шею.
— А может наоборот, будут беречь для меня? – ответила с придыханием ведьма.
— Хэла, – рассмеялся он.
— Снова нагрешили, – покачала она головой. — А ещё даже темень не настала.
— В темень ещё нагрешим, – ответил он, радуясь, что она шутит, что стала прежней.
— И это я несносная? – повела ведьма бровью.
Ферану так хотелось взять её на руки и отнести домой, так бережно, как только он мог, но боги, проклятые правила… проклятые люди…
— Рэтар? – позвала Хэла, снова чувствуя его.
— Сейчас, – отозвался он, стоя с закрытыми глазами и держа её в руках, так отчаянно боясь отпустить.