Они оба стояли вытаращив глаза и были безумно напуганы, а Хэла говорила со смехом и злостью – Рэтар никак не мог понять, как у неё вообще так получалось.
— Короче, – ведьма махнула рукой. — Через, когда там телыга новая будет уже в состоянии без мамки жить, отдашь ему её, а пока так – молока будешь ему давать. А вот хватит, я сказала и нечего мне тут вопросы дурацкие задавать, – проговорила она, хотя понятно, что никто не мог и слова сказать. — Напустить бы хворь на вас, что припёрлись. Будто у ферана без вас голова не болит! Кыш отсюда, убогие!
Брок вывел обоих ошалевших мужиков под локти.
— И бабами поменяйтесь вообще. А лучше уже сами по себе живите друг с другом. Тьфу ты! – прокричала она им вслед и снова рассмеялась. — Нет, ты понимаешь? Вот я вообще не понимаю. И жаль, что я тебе хорошей обещала быть, а то ну прям грех не поизводить вот таких тугоумных, а? Телыгу пришли к ферану делить…
Она так и сидела на столе и смеялась своим до безумия заразительным смехом, таким звонким, ярким, открытым и доводящем до края, до самой грани.
Рэтар встал, протянул к ней руку и, мягко схватив за ворот платья, потянул на себя. Хэла легла в его руку и он накрыл её рот своим. Глаза её полыхнули – сначала удивлением, потом страстью. Перетащив её на свою сторону стола и прижав к себе, он всё не мог остановится и целовал, целовал…
Здесь никто не целовался долго, и это было не так, как делала она, но Хэла – от её поцелуев он терял своё хвалёное самообладание, холодная кровь вскипала, его пробирало до костей. Она кусала губы, её язык проникал в его рот и начинало тянуть и рваться. Он сходил по ней с ума.
Её ноги обхватили его, спина выгнулась дугой.
— Рэтар, – выдохнула Хэла, когда он на мгновение прервал эту доводящую до бездны муку.
— Ммм? – он заглянул в её глаза. Его личная бездна.
— Прости, я не хотела, – выдохнула ведьма.
Феран мотнул головой и снова стал целовать, рука легла на её спину и хотелось сделать Хэлу частью себя, чтобы никуда больше не делась от него.
— Могут зайти, – прошептала она, хотя дрожала и Рэтар знал что ей хотелось ещё.
— И рваш с ними, они там всё никак не могут разобраться, что я с тобой за закрытыми дверями делаю, может наконец понимание придёт и выдумывать всякое перестанут, – прошептал феран, целуя её под ухом.
— Рэтар, – ведьма качнула головой и повела плечом.
Он уткнулся в её шею и втянул такой невообразимый запах тепла, который от неё исходил.
— Я думал, может дождаться костров, но, – мужчина протянул руку к вскрытому перед её приходом свёртку из Горша.
Этот оплот отвечал за добычу драгоценных камней в нескольких десятках горных выработок. Некоторые из добываемых камней можно было найти только в Изарии и потому они были редкими и дорогими. Добытые и обработанные камни делились на две части – одни в казну элата, а другие в казну Изарии.
Этот промысел был одним из самых спорных в хозяйственых отношениях Изарии и Кармии. Определённые камни были мерой при закупках, это были средства для расплаты и конечно много кто считал, что раз горные выработки находятся в ведении ферната Изарии, то необходимо ограничить их доступ к этим добычам, потому как Гораны богатеют бесконтрольно, пока остальным это недоступно. С этим разбирался ещё отец Рэтара и из-за этого было столько споров и проблем, что казалось конца и края этому не будет.
Потом двор Кармии начал чеканить монеты, но простые свободные люди всё равно предпочитали камни.
Рэтар же в итоге ограничил добычу, пустил в выработку людей эла, чтобы избежать разногласий. Вёлся чёткий учёт камней и они делились – одни в казну Кармии, другие Изарии.
Сегодня Горш прислал часть камней, которые предназначались для казны Изарии. А ещё в свёртке было то, что он так хотел подарить Хэле.
— Когда я уезжал на границу, я просто от тебя сбежал, знаешь? – он достал подарок. — И Роар меня уколол, сказал, чтобы я привёз тебе что-то.
— Рэтар, стой, ты хочешь мне что-то подарить? – Хэла мотнула головой, попыталась вывернуться из его объятий, но он предполагал эту её реакцию и потому не отпустил.
Взяв её руку и вложив в него изготовленный в Ринте кулон, с ирнитом внутри.
Хэла вздрогнула, когда холод металла коснулся её кожи, она застыла, не желая даже взглянуть, вторая её рука сжала его рубаху.
— Роар сказал “привези Хэле ирнит", потому что у тебя глаза цвета ирнита. Я подумал зачем тебе камень, что вообще можно делать с дорогим, но просто камнем? Но, когда я был в Горше, то мне попался на глаза этот ирнит и меня скрутила такая тоска по тебе, что захотелось вернуться домой. Но камень бесполезная вещь, кроме ценности, спрятать и забыть, или продать, – она наконец посмотрела на ладонь в которой лежал кулон, — И я попросил отправить его в Ринту. Это знаешь ли преступление, но у нас нет хороших мастеров, которые не только могут работать с металлом, но и с камнем. Сегодня я его получил и хотел сначала дождаться костров, но от моей выдержки не остаётся и капли, когда ты со мной.