Рэтар тяжело вздохнул.
— Это… Хэла... – феран поморщился и потёр глаза.
— Так ужасно? – нахмурилась она.
— Мерзко, – ответил Рэтар.
— Это тоже сдерживает силы?
— Не совсем, – феран вздохнул. — Это привязывает к дому, намертво, нельзя ничего с этим поделать. С этим надо осторожнее, потому как привязывает к крови и действует безотказно, но пока жив кто-то в ком течёт кровь того рода, который ведьму призвал и повязал этим обрядом. А если они все умирают, то и ведьма тоже. Или если ведьма будет далеко от них. Но силы ведьмы повязь кровью обычно не уменьшает, а наоборот. Она становится намного сильнее, но только творя магию во имя дома.
Хэла понимающе кивнула.
— А клеймо?
— Клеймо как раз запирает. И это жестоко. Потому что сила есть, а пользоваться ею нельзя, можно только с разрешения тех, кому принадлежит клеймо.
Он нахмурился, хмыкнул.
— Скорее всего поэтому, ведьма при мне так злилась и лютовала, потому что действие клейма закончилось со смертью Рейнара. Но в тоже время, она получила свою волю и силу назад, а та её придавила и, – феран развёл руками, — не знаю, выжгла изнутри? И я знаю это, потому что раньше, когда клеймо было обычным делом – ведьм клеймили много раз. То есть каждое поколение ставило свою печать, понимаешь?
И внутри Хэлы что-то щёлкнуло. Она села на него и уставилась, как будто видела впервые. Внутри взметнулось пламя, зов теней стал невыносимым, понимание, знание, чутьё… Как она не видела этого раньше, почему? И почему сейчас увидела, потому что посмотрела иначе? И как же бесит, что невозможно этому научиться, что ж такое!
— Хэла, ты чего? – Рэтар положил ей руки на бёдра и нахмурился.
Хотелось плакать и смеяться. Намного сильнее, чем вчера разрывало этими эмоциональными качелями. Ей было так страшно всё это время и теперь…
— Всё хорошо, – улыбнулась она и обняв руками лицо поцеловала.
— Хэла, теперь ты меня пугаешь, – нахмурился феран, ещё сильнее цепляясь за неё.
— Так тебе и надо, – и ведьма снова его поцеловала.
— Хэла, так, подожди, – Рэтар ловким движением перевернулся и она оказалась под ним, конечно же теперь в полной беспомощности, ну разве что только можно шарахнуть его током, но божечки, конечно она этого никогда не сделает.
На глаза навернулись слёзы и Хэла почувствовала, как феран снова, как вчера и позавчера, впал в панику.
— Всё хорошо, боже, всё хорошо, – и может целовать его она и не может, но обнимать-то получается.
— Ведьма, чтоб тебе! – рыкнул Рэтар и огонь внутри него полыхнул едва контролируемой яростью.
— Я просто так сильно боялась за тебя, понимаешь? – прошептала Хэла. — Всё это время я борюсь с этой твоей головной болью и заговариваю, заговариваю её, я уже всё вокруг тебя заговорила, тебя заговариваю, а не получается, точнее получается, но совсем на чуть-чуть, а потом опять, как будто я не делала ничего. Я уже всего тебя вдоль и поперёк рассмотрела на болезни всякие, искала-искала… и я такая дура, такая дура, я не искала заговор, не искала. Я думала, ну у тебя же не может быть злого заговора чёрной ведьмы, ты же феран…
— Даже если и был, – Рэтар кивнул, — эйолы мне бы сказали…
— Ничего бы они тебе не сказали, этот бы не увидели. Как и маги. А я не искала. Прости меня.
Она улыбалась, а слёзы всё текли сами собой, счастливые, дурные такие, неприятно затекали в уши, мочили волосы.
— Хэла, – и ведьма видела, как Рэтара выворачивают её слёзы и не стала бы так его мучить, но вот выпирало из неё при нём вся эта женская слабость, что давила в себе обычно беспощадно.
— На тебе заговор ведьмы чёрной, я его вижу и я его изведу, понимаешь? – прошептала Хэла. — У тебя не будет больше болеть голова, Рэтар! Ну, точнее будет, но как у всех остальных людей, иногда, понимаешь, а не вот так, чтобы ты и дня без этого прожить не мог, так не будет.
Феран смотрел на неё удивлённо и совершенно непонимающе.
— Ты меня с ума сведёшь, ведьма, – проворчал обречённо и поцеловал.
Хэла обняла его за шею, её счастье было таким огромным, безбрежным, а главное она была полезной, была ему полезной…
— Не плачь, – шепнул Рэтар ей, продолжая целовать.
Поцелуй раздул пламя, как у них и было все эти дни – они сами кажется не понимали, как так получается.
Хотя Хэла понимала, потому что всё было новым, всё было таким долгожданным… прикосновения, поцелуи, даже взгляды и эта болезненная одышка, когда не хватает воздуха, когда словно пробежал стометровку из последних сил и быстрее всех. Рэтар оторвался от неё, чтобы снять рубаху.
— Тебе не кажется, что раздеваться в начале самого утра, чтобы снова одеться, очень странно? – спросила Хэла, пытаясь прийти в себя, потому что от этого мужчины у неё совершенно дурела голова, в ней можно было в такие моменты найти только самые пошлые из мыслей, причём порой ведьма сама себе удивлялась, когда какая-нибудь совершенно неприличная мыслишка начинала изводить её и доводила до грани, говоря: “ну, скажи ему, а вдруг он не против”?