Но кажется это было ошибкой. Взгляд Элгора изменился и стал каким-то жёстким, непримиримым и, если до этого она была уверена, что он только забавлялся, то сейчас она поняла, что спасения не будет.
— Забавно, — прошептал он и больно взяв её за подбородок, чтобы она никуда не делась. Наклонился и поцеловал.
“Конец”, — вспыхнуло у Милены в голове.
Внутри всё метнулось в ужасе, яростно попыталось вырваться наружу, а потом с такой же силой ударило внутрь. Дыхание будто остановилось, и такого с ней ещё никогда не происходило.
“Что… вообще… ох… какого…” — вспышками слепили её невнятные мысли.
Губы Элгора были жестокими, требовательными, полными грубости и даже злости. Внутри Милены разгоралось невероятное пламя ярости и желания. Как такое вообще может сочетаться? Она теряла нить реальности, хотелось идти дальше, наплевать на всё. Это походило на внезапно навалившееся сумасшествие.
“Нет-нет-нет, чтоб тебе! Нет!” — взвился внутренний голос, панически сдавливая внутренности.
И Милена его укусила. Во рту появился металлический привкус крови, Элгор рыкнул, дернулся, и этого ей хватило, чтобы выскользнуть из его объятий и… наверное, она никогда-никогда так быстро не бегала.
Правда понятия не имела, куда она так припустила. Очнулась Мила, уже пробежав мимо того самого раскатистого дерева, которое росло на равнине перед замком.
Сказать, что её трясло это ничего не сказать. Если бы на земле с выцветшей тёмной травой не было бы инея и местами чего-то похожего на снег, то наверное она легла бы и не шевелилась какое-то время, пытаясь отдышаться.
Милена вспомнила о реке в низине и решила, что вода может помочь прийти в себя. Ноги сами туда пошли. Белая ведьма несколько раз обернулась назад в безумной панике, что Элгор её преследует, но там никого не было — только далёкие звуки жизни в селении и в замке говорили, что там всё так же, как и раньше.
Спустившись к реке, она аккуратно присела на камне и потянулась к воде. Та была не просто ледяной — студёная, удивительно, что не во льду, обжигала руки. И Милена не ожидала, что вода будет такой холодной, потеряв равновесие, поскользнувшись на камне, она встала ногой в реку. При попытке выбраться, проявила максимальную неуклюжесть и оказалась в воде второй ногой. Те самые домашние туфли, которые она конечно же не сменила, когда выбегала в истерике из дома, моментально промокли, а холодная вода свела ноги до судороги.
Подумалось, что ей надо давать приз, как самой невезучей…
Взвизгнув от холода, Милена подняла глаза и… уставилась на Роара. Он был по грудь в воде, на середине реки, конечно, мелькнула идиотская мысль, в чём мать родила.
“Да вы издеваетесь?” — обречённо простонала про себя девушка.
Но главное было конечно не это…
— Не шевелись, — проговорил Роар.
И что она сделала? Правильно — попыталась выбраться сама и благополучно плюхнулась в воду на пятую точку.
Холодная вода проникла в такие места, о которых Милена кажется и не знала вовсе. У неё даже не хватило воздуха в легких, чтобы завопить, но зато она гордо держала над собой плащ… чёртов, твою ж, плащ!
— Иди сюда, — скомандывал Роар, а Мила уставилась на него в недоумении. Как он оказался возле неё так быстро? Но оказался и, подхватив её, как ребенка, подмышки без труда вытащил из воды. — Вот ты бедовая у нас!
Митар выхватил из её рук плащ и отложил в сторону. Милена поняла, что его вещи, аккуратно сложенные, лежат совсем недалеко от того места, где она спустилась к воде. Она захлопала глазами, пытаясь прийти в себя, но тут Роар очень быстро стал её… раздевать.
— Что? — невнятно промямлила она и уставилась на мужчину, как на инопланетянина.
— Ты только от горячки отошла, ты замерзнешь до того, как мы доберемся до дома, — он говорил это продолжая её раздевать. Говорил правда словно на другом языке.
Милена нахмурилась и тут до неё, дурёхи, дошло, что с ней случилось.
Нет, она как бы была в курсе — упала в ледяную реку, точнее попой в неё уселась, но вот только сейчас начало трясти от холода, зубы стучали, руки стали красными, да и ноги наверняка тоже. Сейчас она это узнает.
Надо ли смущаться, что её раздевает голый мужчина? Да? Нет?
Она старалась смотреть только ему в лицо. Старалась. Приз за старание в студию!
"Господи, остановите это кино, я больше не могу!" — снова простонало в ней, и наверное приз на идиотское лицо тоже за ней.
Так быстро её никто не раздевал. Да и никто её до этого момента не раздевал. Родители в детстве не в счёт. С ботаником и тусовщиком раздевалась она всегда сама… И стало так обидно, что ли.