Заворочалось у Пса, новое чувство неприятное накатило, раздражать стало. Какое дело Псу до дикой чернушки? Его дело башню охранять, да страх нагонять. Нет и быть не могло иного занятия.
Повалять шкуру по снегу, размять лапы по лесным тропам, подышать колким морозным воздухом только - уговорил себя Пёс. А сам лошадь оседлал, торбу прихватил, потеплее плащ накинул. Хозяин кивнул. Мол, к приезду гостей вернулся чтоб Пёс, дело будет. Ну, дак вернется, значит.
Следы искал верхом, потом спешился, лошадь у крайнего дома оставил, там аж затряслись, увидев Пса, ослушаться не посмели, приняли.Пошел в сумерках уже в чащу. В дупло узел схоронил, свою одежду снял, лег на землю, прислушался, принюхался.Чуйка была, что не пропала черная, не сдалась. Завыл протяжно.
До утра искал, выходил и на тракт и к деревням, в самую чащу углублялся, по всем оврагам и буреломам прошел. Сгинула черная. Метил путь свой, если набредет, то узнает ведь.
Злой и уставший вернулся за лошадью, когда не рассвело еще. Пнул хозяина дома, что согнулся, руки подставляя, чтоб с них Пёс на лошадь вскочил. -Чужие не приблудились с холодов?-Баба с детишками, вдовая...- Мужик не разгибась, указал в сторону трактира местного. - Пропадут мальцы без нее, господин, взять с нее нечего.
Но чужую бабу сдать, беду от себя отвести не побрезговал. Труха внутри, страхом пропитанная, а не душа живая. Поморщился Пёс.
-Веди. Пусть она видит, кто предал ее.Вот за это и не любили Пса. Ох, как не любили. Гнулись, головы склоняли, кричали во след, отдавали на что указывал. И тряслись от ненависти. Не за потерянное и отданное, а за то, что соучастниками были, не жертвами. Всегда. Обвинить не могли. Только ненавидеть до дрожи.
А Псина будто наслаждался этим. Восседал сейчас на лошади и смотрел сверху вниз. Сдох бы что ли! Так ведь другой придет, может, хуже будет. Этот хоть не бил. Лучше б бил. Чем оставлял вот так с чувством беспомощности и в грязи от собственных же поступков.Одним словом - Пёс.
Селянина удавил. Свидетель не нужен. Потеря невелика, на пороге оставил кошель, семья на такие гроши найдет кормильца быстро. Да и хозяйство не худое. Не пропадут. А что вдову увел с детишками, знал только покойник.
Только на порог шагнул, все в доме спали, а баба голову подняла с лавки у сенника и подобралась сразу, словно и ждала. Моргнула напряженно, руками прикрыла малышей.
Посмотрел в глаза черные, ухмыльнулся. Тихо вышел во двор. А она уже скоренько платком укуталась, прижимая к бокам детей, на ступенях стояла. Так и повел. На поводу лошадь с малышами на спине, да бабу. Шла, не спрашивала куда и зачем.
Когда в лесу к дуплу уже привел, только и зарычал.- Вот же дура!-Я без людей не жила.-Они ж тебя и сдали. - Бросил узел с теплыми вещами под ноги, открыл торбу, достал флягу и кусок вяленного мяса. Для него хозяин прянностями не сдабривал, солью не пересыпал.
Так и сидел рядом, наблюдая как малыши жадно пьют из фляги и вгрызаются в стылое мясо. Казалось, урчали даже. -Кадела.-Ну да. Я Као.Он впервые произнес свое имя. Cao - кобель.Cadela - сука.Хорошие имена. Когда ими не людей кличут. Люди именами такими оскорбляют друг друга, хотя сами хуже собак себя ведут.
Тряхнул ближнего малыша за шиворот, словно щенка, зарычала Кадела, подалась вперед.-Не трону, не для того уводил. А малец не испугался, дернулся, вывернуться попытался, оскалился.-Дура. - Не злился, только участь щенков этих понятна была. - Чьи?-Это девочки, не угроза они тебе.
Ну да. Будто о себе он сейчас и думал. Отнял флягу у второго малыша, поднял голову, за вихры ухватив, всмотрелся. Девки. Сучки. -Чьи?!-Я тогда в овраге имен не спрашивала.Пёс кивнул. По срокам сходится. Четыре полные луны. -Щенилась?-Рожала.-Совсем дура.Малыши затаились, вслушиваясь в разговор матери и страшного воина. Таких еще не встречали. Да ни с кем так мать и не разговаривала.
Суки от людей щенков приносили-перевертышей. Таких же как сами. Негодно такое было, незаконно, наказуемо. Дура Кадела.
Псы ж гуляли весенним гоном как хотели, от Пса рождались люди простые. Изгои, но не оборотни.
И не простые. И не изгои. Да о том никому знать не следовало.
***
Дом старый был, полувросший в землю, дерном крыша покрытая уже кустарником заросла, но так и лучше. Почти нора. Пол глинобитный, скамьи, стол да полати у самого очага. Когда-то перевалочный пункт у разбойников был, а до того охотничья избушка. Теперь Кадела жить будет.
От людей хитро спрятан дом, в такую глушь никто не пойдет. А Пёс еще и напугает нескольких, чтоб совсем охоту отбить. Перезимовать можно.