Женщины плакали, всю дорогу жаловались. Кому? Псу? Так он зверь. Товарищам по несчастью? Так они ж их и не защитили. Идти всего день да ночь, зато живыми остались.
По традиции, уже на подходе к городищу, что вокруг башни расположился, встал на четыре лапы, рыкнул, крутанул башкой мохнатой, в зубах веревку зажал.Передал страже.
Не освободитель он. Похуже разбойников будет. Кого в рабство продаст хозяин, кого гнить в подвалах оставит до самого выкупа, что поболее чем голодранцы запрашивали. Но не Пса уже это дело.
***Пёс поднимался к башне.Кричали люди. Его сопровождал крик, от которого звенело в ушах. Вокруг клубился и разрастался, ложился под ноги и ударял в грудь, отдавался во всем теле людской крик. Он почти оглох, поднимаясь по кривым улочкам к башне. Там, куда он поворачивался, на мгновение наступала тишина, замирало движение. Но стоило ему отвести взгляд, и крик снова взрывался на высоких нотах.Вот и последние ступени к дверям, и Пёс нырнул из полудня в полумрак. Из крика в безмолвие. И облегченно выдохнул.
-Знаешь ли кого спас сегодня?Шумно фыркнул Пёс, нет, не знал. Знать не хотел.Нывшая баба - знатная дама, трясущийся хлюпик - наследник состояния.А для Пса они - овцы, что блеяли, да отходили в сторону, когда разбойники глумились над кем-то одним.
***
Будет пир, будет праздник, будут славить хозяина-освободителя, будут сказки про Пса сочинять, привирать будут. Обходить место у камина, где Пёс лежал.
Всё как всегда.Да время года подвело в этот раз. Вереск зацвел на холмах и в долинах. Пьяный аромат вересковый ветер гонял. Значит, сезон охоты открывать можно. Вот и гости в себя пришли, принарядились, приосанились, на Псину сверху вниз уже поглядывали.
А Псу что? Уйдет кавалькада в одну сторону, а он тишком в другую, теперь у Пса свои дела есть.
***
Глава 6.
С цветением медвяного вереска, что голубоватым туманом покрыл долины, совпала и голубая луна. Раз в год такая на небе холодным кругом мерцала. Ликом равнодушным взирала на мир людской.
Тревожное это межвременье. Добрый человек за порог не выходил. Аккурат Пёс и выбрал эту ночь, чтоб к черной Каделе наведаться.
Вернулся хозяин с гостями с охоты, по традиции привели раненного кабана, чтоб на плацу забаву посмотреть. Любил хозяин показать, как его Пёс давил добычу. После этого и в путь можно.
***
Стоял на коленях Пёс, голову опустил, руки уронил вдоль тела, что будто сломалось, горбом согнулось.Молчал Пёс, да лучше бы выл или рычал. В молчании том страх был такой для охотников, что холодным потом они покрылись.
Оказалось, что чужая сила, подмявшим ее, сил не прибавляет. Лишь страхи и немощи в полный рост поднимались.
-Отдай.Хрипло, словно простыл навек, Пёс произнес. Не просил ничего у хозяина. А тут...-Отдааай...
Объяснить бы никто и не смог тогда, зачем под конец охоты, раззадоренные, на спор по подранкам щенкам стрелять начали? Зачем пришибли и сучку-мать, что бросилась на них? Кому одичавшие собаки нужны были? Приказали егерю в обоз кинуть. Тоже не поняли ведь и зачем? Вышли на хижину лесную, вроде кто и жил в ней, а нет хозяев. Отдохнули, перекусили, коней напоили в ручье ближнем. А черная шкура в обозе глаз мозолила, мешалась будто. Скинули у хижины, хозяин вернется, может на дошку шкура пойдет.
-Отдааай...Поднял Пёс глаза на хозяина, а в глазах - смерть. Не злоба, не жестокость, нет. Изнутри смерть. Собачья. Видимо, не чужие щенки Псу.-Знал их?-Нет их. Отдай.
***
Страшное это время - голубая луна на цветущий вереск. Холодное, тревожное время. Нес парень щенков долхых, обхватил-обнял тощие тела, нес словно дети это, а не псины шелудивые.
Спускался от башни, и никто ему слова не сказал, не то, что кричал бы. Незнакомый парень, с глазами бешенными, будто встретился с самим Псом один на один этой лунной ночью. Прижимал к груди рыжую и пегую шкурки в пятнах запекшейся крови, укачивал. Шел, дороги не разбирая, в сторону тальника у начала чащи лесной.
Земля не стылая еще, но копать не стал. Положил ношу, сам сел, ноги скрестил. Долго сидел, в небо смотрел до первых звёзд. Молчал. А как замигали яркие огоньки на потемневшем небосклоне, завыл что было сил, словно и со своей жизнью прощался. Выл так, что в ближайших селениях услыхали, содрогнулись. На полную луну Пёс пугал, но такого отродясь не было.
Выл утробно, гневно, болью исходил. Хрипел и рычал. Зверь затаился, человек двери-ставни покрепче прикрыл, а звезды мигали равнодушно и смотрели сверху на фигуру у тальника.
Вынес к хижине рыжую с пегой, там и Каделу нашел. Не выл больше. Лег голова к голове, глаза закрыл, ждал. Время пришло, опал морок. В последний раз смотрел парень на трех звездочек своих. Молча обрядил тела. Оправил рубахи на девчонках, юбку черной огладил, словно каждую складку убрать хотел.