Нашел за очагом плетенную из коры шкатулку, украсил шеи тонкие бусами. По цвету глаз. Черный агат Кабеле, бирюзовые горошины пегой, травянистые зеленые рыжей...Попрощался с девчонками кивком головы. Человеческой, не пёсьей. Да и снял бусины, намотал на запястье себе. Укрыл полотном сверху тела, дверь затворил, будто кто выйти мог...
Жарко горело. Столб дыма с искрами в ночное небо уходил. Невыносимо рядом стоять. Но до рассвета стоял, слепыми глазами смотрел. Слезились глаза от дыма или от горя, кто ж разобрал бы? Да и не видел никто.
***
До чего коснулся Пёс - все прахом ухошло, неживым сталось. Чурался людей, легко это было. Убивал в глаза заглядывая, да людского не видел там. Не находил утерянного.
У камина лежал, повернув голову лобастую к огню, смотрел на языки пламени, смаргивал слезившимися глазами, ноздрями поводил. Молчал.
Хозяин холку трепал, напрягался Пёс, дервенел. Не ластился больше.
А как вернулся после голубой луны, так ошейник украсил бусинами разноцветными, на вопрос оскалился, бровью повел, но смолчал.
Служил верно, честно. А большего от Пса и не требовали.До тех пор пока вдовый хозяин новую жену не привез.
***
Глава 7.
***
Крик. Испуганный и возмущенный одновременно. Крик. Словно стрела в спину. Звонкий, беспомощный. Не любил криков Пёс. Ушами прядал, глаза щелочками злыми сужал. Прислушался, неторопливо подошел к месту.
Жена хозяйская тянула за удила коня, стегала хлыстом, кричала, оглядываясь. Подол в липкой грязи, капюшон с головы слетел, волосы выбились...Команды давала истошно, стегала, тянула, рвала коню губы кольцами трензельными. Боялась, что сделают ей еще страшнее и больнее и потому коню приносила страдания.
Встал Пёс, подошел со спины к молодой хозяйке и подхватил за плечи крепко, не дав дернутся. Заорала она истошно, словно порезал ее Пёс на кровавые полосы. -Госпожа, я помогу, вы в безопасности.Кого там! Приключилась истерика до падучей с хозяйкой, как только Пёс коня осмотрел, морду огладил, прижал и шею переломил с хрустом. Не встал бы конь, только муки продлились бы.
Госпоже невдомек, ей зверь увиделся и зверство дикое да порча имущества. Задыхаться начала, повалилась на землю, за ворот платья вцепилась... глаза закатились.Беда, как бы госпоже хуже чем коню не стало.
-Зверь, зверь, какой зверь, -бормотала, но не отбивалась, когда ворот растегнул, продышаться дал, когда усадил у кустов, спину подперев, когда подол оправил. Брезгливо принимала услуги, морщилась. Глаза от Пса отводила. Светлые глаза у госпожи оказались, под стать горошинам бирюзовым. Тряхнула кудрями в рыжину, отодвинуться попыталась.
-Загнали коня вы, сухожилия на ногах перебил конь. Не жилец был.А ведь не узнала молодая хозяйка Пса! В человеческом обличье не видела ни разу. Зверем обозвала, а он и есть зверь. Потому и почувствовал, что с конем за беда.
-Знаешь кто я?-Знаю, госпожа.-Доставишь до башни невредимой, так мужу не скажу, что охотишься в лесу нашем.-Ваш супруг разрешил мне.-Да кто ты такой?-Слуга ваш.-Имя?Смотрел Пёс на госпожу, на огненые всполохи в кудрях, на отражение неба в глазах, на тяжело вздымающуюся грудь под корсетом, на кожу белоснежную изнеженную... Смотрел Пёс и думал: выросла, живет. Щенки и пожить не успели.
Проводил до ворот городища, вздохнул, пропуская впереди себя по лестницам в башню. Молодая хозяйка за руку взяла, в глаза заглянула.-Назови имя, муж отблагодарит.-Као. - Врядли благодарен будет хозяин за то, что сделал Пёс, но показываться ведь не стал, так в облике человеческом и проводил.А госпожа браслет на запястье отметила, странный: по широкому кожанному ремню, обмотанному вокруг руки, бусины перевиты из камушков. Черные, зеленые и голубые. Запомнила.Као с бусинами. А вечером в зале и встретила. Обомлела. Обозлилась. Посмел играть с ней Пёс, заинтересовал, негодный! Зверь!Хотела пожаловаться, накинуться, да взгляд и руки вспомнила, стать мужскую... Губу закусила, глаза опустила. Знал ли муж имя своего Пса?
***
Не знал. Но зато знал, что Пёс верный, вышколенный и не трогал ничего хозяйского. Ни вещи, ни человека. Никогда. Голову поднимал, ловил короткий кивок хозяина и уходил по позволению или приказу. Не шалил без надобности. Раз скулил, просил, да падаль тогда и не жаль было.
Время подошло к исполнению предназначения. Откуда Пёс прознал? Да кто ж его поймет? А хозяин метался, ругался, жаловался, не мог справиться с услышанным и прочитанным. Жил себе, как заведено, да вот за всё платить надо. И плата горькая, оскорбительная.