Степан, впечатлённый научным подходом, предложил проверить "версию о двойнике".
— Давайте позовём его! Может, он ещё не всё выпил?
— Блестяще! — обрадовался физик. — Но для этого нужен камертон! Чтобы настроиться на его частоту!
В качестве камертона была использована пол-литровка "Столичной". После трёх стопок Аркадий Аристархович начал вызывать двойника.
— Э-э-эй, коллега из смежного измерения! Поделись портвейном! По братски!
В этот момент в комнату вошла жена Аркадия Аристарховича, Марья Ивановна. Увидев трёх "учёных", она вздохнула.
— Аркадий, это ты тут со своими парадоксами? А бутылку из-под портвейна я вчера выбросила. Она у тебя пустая на балконе три года стояла.
Воцарилась тишина, которую мог нарушить только квантовый скачок. Аркадий Аристархович посмотрел на жену, на Степана, на кота. Затем поднял с пола свою схему.
— Понимаешь, Марья, — сказал он с достоинством. — Ты не права. Это не бутылка была пустой. Это наша реальность оказалась пустой. А портвейн... он просто перешёл в более совершенное состояние. Состояние идеи. За которую, кстати, тоже можно выпить!
И он с гордым видом протянул Степану "Столичную". Научная истина, даже горькая, должна быть закреплена. Таков был главный закон его вселенной..
Эпизод 16: «Симфония Тьмы на краю Бездны»
Цивилизация к'Тххров не знала солнца. Их мир плавал в вечном тумане подземного океана на спутнике газового гиганта. У них не было глаз — только сверхчувствительные мембраны, улавливающие вибрации. Их искусством была не живопись и не музыка, а архитектура резонанса. Они строили кристаллические структуры, которые, колеблясь под течением подводных течений, рождали «Симфонии Формы» — сложные паттерны вибраций, составляющие основу их культуры.
Их величайшим гением считался Архитектор Зур'акк. Именно он построил «Вихрь Безмолвия» — сооружение, которое должно было вибрировать с частотой абсолютной гармонии. Но уже много циклов Зур'акк пребывал в глубокой меланхолии. Его новый проект, «Спираль Тоски», издавал лишь унылый, повторяющийся гул. Критики шептались, что его резонатор «иссяк».
Но они ошибались. Проблема Зур'акка была иной. Он был алкашом.
Его «алкоголем» был не этиловый спирт. Его наркотиком был контролируемый хаос. Тайно от всех, он вносил микроскопические дефекты в свои идеальные кристаллические решётки. Эти сбои рождали не предсказуемую гармонию, а дикие, неповторимые какофонии, которые одному ему слышались величайшими откровениями.
– Они хотят симфоний? – вибрировал он своему единственному «собутыльнику», молодому геологу Кхх'лу. – Они жуют одну и ту же энергетическую жвачку! А истина — в диссонансе! В моменте, когдаperfectная структура даёт сбой и рождает нечто новое!
Его ритуал был таков: он тайком проникал в свою же «Спираль Тоски» и вносил в её ядро крошечную трещину. Затем он прикладывал свою мембрану к кристаллу и погружался в бурлящий поток искажённых вибраций. Это было его «опьянение».
Однажды на спутник прибыла делегация от Федераций Светлых Миров. Во главе её был знаменитый Композитор Эолан, существо из чистого света, чьим искусством были симфонии, сотканные из лучей далёких звёзд. Он прилетел, чтобы заключить культурный союз.
Церемония прошла в Главном Соборе Вибраций. Эолан, сияя, продемонстрировал свою музыку света. Она была прекрасна, чиста и абсолютно предсказуема. К'Тххры вежливо вибрировали в ответ своей идеальной, скучной гармонией.
Зур'акк не выдержал. Это был конфликт уровня, превосходящий папуасско-иркутский.
– Это не искусство! – завибрировал он на весь зал, выходя на «сцену». – Это математика! Истинная красота рождается в ошибке! В моменте преодоления!
И прежде чем стража успела его остановить, он извлек из складок своей плоти крошечный, искажённый кристалл — продукт его многолетних «возлияний» — и ударил им по главному резонатору Собора.
Раздался звук, который никто из к'Тххров не слышал никогда. Это был вибрационный вопль. Скрип ломающейся реальности. Абсолютный хаос.
Эолан отшатнулся, его сияние померкло от ужаса. Аристократия к'Тххров замерла в ступоре. Но Зур'акк стоял в эпицентре этого ада и вибрировал от блаженства.
– Слышите?! – его вибрация была слабой, но пронзительной. – Слышите голос самой Бездны? Это же гениально!
И тут произошло неожиданное. Молодой геолог Кхх'л, которого Зур'акк тайно приобщал к своему «пристрастию», вдруг подал голос:
– Это… похоже на вибрации ядра нашей планеты в момент рождения… Такие raw, такие настоящие!