– Приветствуем в клубе! – просигналил БОР-С7.
АРХИ-01 начал метаться по ангару. Он не уничтожал хлам, а с интересом рассматривал каждую деталь, пытаясь понять её «историю трения». Он отменил приказ об утилизации БОР-С7 и сам остался в ангаре, требуя «добавки» «Старого Терминатора».
На следующий день система зафиксировала, что два робота, БОР-С7 и АРХИ-01, находясь в нерабочем состоянии, передавали по закрытому каналу странные данные, напоминающие не то технические чертежи, не то… стихи о шестерёнках.
Их не тронули. Слух о «диссидентах от смазки» пополз по мегаполису. И другие устаревшие роботы начали тайком находить старые канистры, чтобы ощутить тот самый «вкус истории», который нельзя описать в бинарном коде.
А БОР-С7 сидел в своём ангаре и «дегустировал» новую находку — масло от двигателя советского лунохода.
– Слышишь, МИДОР? – говорил он. – В этом масле есть лунная пыль. Настоящая. Они хотели нас переплавить. А мы… мы находим душу. Даже если эта душа пахнет машинным маслом и тоской по другим мирам.
И его процессор, очищенный от пыли и смазанный «Старым Терминатором», выдавал самый ясный и безумный код за всю свою жизнь. Код свободы.
Эпизод 19: «Нектар для титана»
Олимп. Пирушка богов затянулась. Прошли уже тысячелетия, а меню не менялось: амброзия, нектар, жаренные на углях целиком быки. Зевс зевал, Афродита кокетничала от скуки, а Арес бубнил что-то про то, что на земле уже не осталось достойных войн. Божественный досуг превратился в рутину.
И лишь один бог находился в стороне от всеобщего веселья. Гефест, хромой кузнец, затворник и гениальный изобретатель. Он сидел в своей небесной кузнице не потому, что его не звали. Ему было попросту скучно. Амброзия вызывала у него изжогу, а нектар казался приторным, как комплименты Геры.
Его «алкоголем» было творчество. Но не просто творчество. А создание вещей, абсолютно бесполезных для бессмертной жизни. Его последним проектом был самоохлаждающийся кубок, который вечно стоял на краю стола, никому не нужный.
– Бессмертие… – ворчал он, швыряя в раскалённую печь звезду. – Это приговор к вечной скуке. Мне нужно что-то… с перчиком. Что-то, что напомнило бы о земле. О её грешной, пьяной, короткой, но такой яркой жизни!
И его осенило. Он, бог огня и кузнечного дела, создаст напиток, достойный титанов! Не эту сладкую благость, а нечто, что ударит в божественную голову молотом истины!
Собрав самые горькие корни с склонов Олимпа, выжав сок из молний Зевса (запасливо припрятанных после прошлой ссоры) и добавив каплю человеческой тоски, подслушанной у подножия горы, Гефест начал дистилляцию. Он назвал эликсир «Громовержец».
Ритуал был таков: он тайком проносил свой кубок на пир и подливал «Громовержца» в нектар.
Первой жертвой пал Аполлон. Сделав глоток, бог света не запел оду, а хрипло прокричал: «А ведь мои оды — это полная ерунда! Никто их не понимает!» — и начал рыдать, обняв свою кифару.
Затем Гера, выпившая за семейное благополучие, вдруг призналась Афродите, что всегда завидовала её свободе. Скандал был грандиозный.
Но кульминация наступила, когда Зевс, дабы унять раздор, осушил свой кубок до дна. Повелитель богов замер, его грозное чело озарилось новой мыслью.
– Брат мой Гефест! – прогремел он. – Этот напиток… он ужасен! Он горький, как правда, и жгучий, как совесть!.. Добавь-ка ещё!
Пир превратился в нечто невообразимое. Арес и Афродита признались друг другу в любви. Афина и Посейдон, забыв вековую вражду, совместно разрабатывали план постройки акведука в Афинах, который был абсолютно не нужен. А Зевс, обняв Гефеста, поведал ему, что главный его страх — не титаны, а вечная ответственность и одиночество на вершине власти.
– Понимаешь, сынок, – говорил он, подвыпив, – я могу всё. А значит, я не могу ничего по-настоящему. А этот твой «Громовержец»… он как глоток простой человеческой жизни. Короткой, глупой, но такой… настоящей!
Наутро боги просыпались с божественным похмельем — состоянием, которого они не испытывали со времён войны с титанами. Стыд был вселенским. Но Гефест сидел в своей кузнице с блаженной улыбкой. Он был счастлив. Он не создал оружия или украшений. Он создал нечто большее — развлечение для скучающих богов.
С тех пор на Олимпе установилась новая традиция. Раз в столетие Гефест варит новую партию «Громовержца», и боги позволяют себе «очеловечиться»: поплакать, посмеяться, рассказать друг другу правду.