Двери бара с треском распахнулись, впустив уличный гам и Бобби из Техаса. На нем были ковбойские сапоги и рубашка с вышитым орлом. Он окинул взглядом заведение и громко возмутился:
– Что это за похороны? Бар же! Эй, самурай! – это он крикнул бармену. – Дайте-ка сюда самый большой бочонок сакэ! Несите ваши зелёные змеи! Я тут прочитал, что вы его из риса делаете. Интересно!
Все замерли. Бармен побелел, как рисовая бумага. Йоси, не открывая глаз, чуть поморщился. Его путь к просветлению дал первую трещину.
Бобби, не дожидаясь приглашения, плюхнулся рядом с Йоси.
– О, привет, друг! Ты чего тут, тюленья икра? Пьешь эту водяру по капле? Это же не по-американски! Настоящий мужик должен пить так, чтобы потом олень на ковре появился! Понимаешь?
Йоси медленно открыл глаза.
– Здесь… не место для оленей, – произнес он вежливо, но холодно. – Саке – это не «водяра». Это напиток духа. Его пьют малыми дозами, чтобы услышать тишину внутри себя.
– Тишину? – Бобби искренне рассмеялся. – Брат, тишина стоит дорого! Я лучше услышу, как в кармане баксы звенят! Слушай, давай спор! Я ставлю сотню, что ты не выпьешь столько, сколько я!
Бобби шлепнул на стол стодолларовую купюру. Йоси посмотрел на нее, потом на свою чашечку, потом снова на Бобби. В его голове родился план. План мести за нарушенную гармонию.
– Хорошо, – тихо сказал Йоси. – Но по моим правилам. Мы пьем не на скорость. Мы пьем на… глубину погружения.
– В обалденность? – уточнил Бобби. – Да легко!
Йоси велел принести два одинаковых кувшинчика с саке. Он взял свой, сделал один маленький глоток, закрыл глаза и замер, как впавший в нирвану Будда. Прошла минута. Две.
– Эй, ты чего уснул? – ткнул его Бобби. – Пилить надо!
– Я не сплю, – не открывая глаз, ответил Йоси. – Я ощущаю путь рисового зерна. Его рождение под солнцем, сбор, ферментацию… Это искусство.
Бобби фыркнул, схватил свой кувшин и залпом выпил половину.
– Ну, я уже ощутил! Дальше что?
– Дальше – ожидание, – сказал Йоси. – Ты должен почувствовать, как напиток раскрывается в тебе. Как первый луч солнца после дождя.
Бобби покрутил пальцем у виска, но сотня долларов на столе не давала ему сдаться. Он сидел, ерзал и ждал. Через десять минут он допил кувшин до дна.
– Ну что, раскрылся? Я победил?
Йоси снова сделал микроскопический глоток и снова погрузился в созерцание.
– Ты проиграл, – прошептал он. – Ты не увидел оленя. Ты даже бабочку не увидел. Ты просто выпил. Как машина.
– Какой олень?! – взревел Бобби, но его речь уже была заплетающейся. – Ты меня надул, самурай хитрый!
Он попытался встать, но его ноги не слушались. Максимализм и скорость сыграли с ним злую шутку. Саке, которое пьют не как воду, ударило в голову сокрушительным ударом. Бобби рухнул на татами и моментально заснул, храпя так, что дрожали чашки на полках.
Йоси спокойно допил свое саке, доставившее ему на этот раз особое удовольствие. Он поднялся, аккуратно сложил стодолларовую купюру (как возмещение морального ущерба за нарушенную тишину), поклонился бармену и вышел.
На следующее утро Бобби проснулся с головой, набитой вареным рисом, и с одним вопросом: кто же все-таки выиграл тот странный спор? Ответа у него не было. Но он твердо знал, что в следующий раз будет пить по-своему: быстро, громко и без этих дурацких бабочек.
Эпизод 4: «Терруар против текилы»
Бордо. Винный аукцион в подвалах шато XVIII века. Воздух был густ от запаха старого дерева, танина и неподъемного снобизма. В центре зала, держа бокал с рубиновой жидкостью, восседал Пьер-Мари, сомелье с бородкой, отточенной как хирургический скальпель.
– Обратите внимание, месье, – говорил он соседу, вращая бокал. – Этот «Шато Латур 1945»… это не просто вино. Это поэма. В нем – слезы оккупации, пыль с сапог Сопротивления и первый луч солнца освобождения. Слышите?
Сосед почти слышал. Но в этот момент дверь распахнулась, и в зал ворвался Карлос из Гвадалахары. На нем было сомбреро (непонятно как оказавшееся в Бордо) и широчайшая улыбка. Он только что продал партию перца халапеньо и жаждал «промочить горло».
– О-ле! – крикнул он на весь зал. – Где тут у вас бар? Дайте чего-нибудь горячительного! Чтобы душа пела!
Пьер-Мари содрогнулся, как от кощунства. Карлос, заметив его изысканную позу, подошел ближе.
– О, друг! Ты тоже любишь красненькое? – Он дружески хлопнул Пьера-Мари по спине, от чего тот чуть не выронил бокал с «поэмой». – А у меня для него есть идеальная пара! – Карлос достал из кармана флягу с текилой и апельсин, посыпанный чем-то красным. – Смотри: лайма нет, но мы с чили справимся! Лизнул – глотнул – куснул! Огонь!