Пьер-Мари смотрел на флягу с тем же ужасом, как если бы ему предложили запить устрицу кетчупом.
– Месье… это… это же текила! – прошепелявил он. – Ее пьют из стопок для шотов в забегаловках!
– Ты что, друг, сноб? – искренне удивился Карлос. – Текила – это душа Мексики! В ней – жар солнца, песня кактуса и пылкая кровь сеньорит! Давай, попробуй!
Чтобы продемонстрировать, Карлос лизнул соль с чили, опрокинул флягу в рот и закусил апельсином. Пьер-Мари наблюдал, чувствуя, как рушатся основы его мироздания.
– Нет-нет-нет! – зашептал он. – С этим… монстром… нужно обращаться иначе! Его букет нужно раскрыть! Декантировать! Подавать при правильной температуре!
Карлос расхохотался.
– Декантировать текилу? Это как танцевать танго с кактусом! Бесполезно и больно! Просто пей!
Но Пьер-Мари уже не мог остановиться. Его профессиональная честь была задета. Он схватил флягу, потребовал от ошарашенного аукциониста хрустальный декантер и начал переливать текилу, зажав нос платком.
– Видите? – торжествующе сказал он. – Она дышит! Появляются нотки… agave и… отчаяния!
– Отчаяния? – переспросил Карлос. – Это ты еще с перцем чили не пробовал! Там нотки ада появляются!
Пьер-Мари, доведенный до крайности, налил себе каплю текилы в бокал для бургундского. Он бережно поднес его к носу, сделал небольшой глоток… и его лицо исказилось. Это был удар молотка по его рецепторам, воспитанным на тонких букетах.
– Матерь Божья! – выдохнул он, кашляя. – Это же паяльная лампа! Это не напиток, это химическая атака!
Карлос сиял.
– Ну вот! Понял наконец! Теперь ты настоящий мачо! Давай еще!
В этот момент с молотка сняли лот №73 – бутылку «Шато Марго 1961» за сумасшедшие деньги. Все ахнули. Пьер-Мари, еще не оправившись от текилы, машинально поднял табличку. И… выиграл аукцион.
Он стоял, держа в одной руке флягу с текилой, а в другой – молоточек аукциониста, подтверждающий его право на винную реликвию. Он посмотрел на Карлоса, на бутылку, на флягу.
– Знаешь что, друг? – хрипло сказал Пьер-Мари, и в его глазах появился огонек, которого там отродясь не водилось. – Эта поэма в бутылке… Она, наверное, кислая. А знаешь, что делает кислое вино вкуснее?
Карлос с интересом наклонил голову.
– Сахар?
– Нет! – громко провозгласил Пьер-Мари, к ужасу всего зала. – Текила!
И под одобрительный рев Карлоса он откупорил «Шато Марго 1961» и плеснул в нее из фляги. Подвыпивший дуэт вышел на улицу, распевая нечто среднее между «La Marseillaise» и «Cielito Lindo».
На следующее утро Пьер-Мари проснулся с головной болью века и с пустой бутылкой от «Марго» в обнимку. Он первым делом полез в блокнот и крупными буквами вывел: «Новая парадигма: текила – единственный достойный аккомпанемент для выдержанных бордо. Требует дополнительных исследований. Много».
Эпизод 5: «Философия на троих»
Глубинка. Заброшенный деревенский клуб с выцветшими от времени агитками на стенах. Главное его достояние — печка-буржуйка да лавка у входа. На этой лавке, принимая первые лучи холодного осеннего солнца, восседал Семён Семёныч. Он был не просто пьян. Он был в состоянии глубокого метафизического опьянения.
В руках он сжимал пол-литру «Беленькой» не как сосуд с алкоголем, а как философский камень, открывающий тайны бытия. Его собеседником был молодой парень из города, приехавший навестить бабушку и заблудившийся в поисках смысла жизни.
– Ты вот говоришь — кризис, — начал Семён Семёныч, делая мудрый глоток. — А что такое кризис? Кризис — это когда водка есть, а закуски нет. Всё. Остальное — суета.
Парень, по имени Артём, смотрел на него со смесью брезгливости и любопытства.
– Семён Семёныч, я про глобальный кризис… в экономике… в душе…
– В душе? — переспросил философ. — А душа, браток, она как эта бутылка. Пока полная — ты царь, мысли твои высоки. Стала на донышке — ты тварь дрожащая. А вот чтобы золотую середину найти... нужна закуска! — Он торжествующе достал из кармана огурчик. — Вот она, гармония!
Артём попытался вернуть беседу в серьёзное русло.
– Но как найти свой путь? Чем руководствоваться?
– Путём? — Семён Семёныч задумался, глядя на пузырьки в бутылке. — Вот смотри. Путь бутылки — прямой. От завода до нашего с тобой желудка. А путь человека — кривой. Потому что мозги мешают. А водка мозги отключает — и путь выпрямляется. Вся философия, считай, тут.