Он ткнул пальцем в бутылку.
– Возьмём Платона. Его пещера — это наша деревня. А тени на стене — это телевизор, который за соседа платить не хочешь. А чтобы увидеть солнце... нужно выйти из дома! Но на улице холодно. Поэтому истинный мудрец сидит на лавке, у печки, и созерцает солнце через призму «Беленькой». Практичнее.
– То есть вы предлагаете просто напиваться? — ужаснулся Артём.
– Ни в коем случае! — возмутился Семён Семёныч. — Я предлагаю достигать просветления! Одно дело — пить как свинья, другое — пить как философ! Свинья пьёт, чтобы забыться. Философ пьёт, чтобы вспомнить. Вспомнить, что всё это — суета. Вот, к примеру, глобальное потепление…
Артём насторожился.
– Что глобальное потепление?
– Да чушь собачья! — махнул рукой мудрец. — Главное потепление — оно внутри! Вот выпьешь — и тепло становится. А на улице хоть потоп. Значит, всё в наших руках! В наших, — он показал на бутылку, — и в руках нашего доброго производителя.
В этот момент из клуба вышла сердитая женщина с веником.
– Семён! Опять раньше полудня начал? Совсем совесть пропил?
Семён Семёныч не смутился. Он обернулся к ней с видом пророка.
– Марья, солнышко моё! А ты знаешь, почему петух поёт на заре? Потому что он трезвый! А если бы он выпил, как мы, философы, он бы понял, что спать лучше. И всем спокойнее было бы.
Марья лишь фыркнула и ушла. Артём сидел в ступоре. Алкогольная логика Семёна Семёныча была безупречной. В ней была своя, исковерканная, но железная правда.
– Так что советую, — подытожил философ, закручивая пробку. — Не ищи путь. Путь сам тебя найдёт. Главное — быть в нужное время в нужном месте. А нужное место — это там, где тебя поймут. Ну, или где поделятся. Это высшая форма понимания.
Он поднялся и, покачиваясь, побрёл в сторону сельпо. Артём смотрел ему вслед. Он так и не нашёл ответов на свои вопросы. Но он понял, что, возможно, искал их не там.
А Семён Семёныч, шагая, вполголоса рассуждал о бренности бытия и о том, что к вечеру надо бы раздобыть ещё одну порцию философского камня. Ведь истина, как известно, в вине. А в деревне — в «Беленькой». Что, по сути, одно и то же.
Эпизод 6: «Купе №7. Отчёт о социальном эксперименте»
Поезд «Москва – Владивосток» был не просто транспортом. Он был капсулой времени, пересекающей восемь часовых поясов и все социальные слои. А купе № 7 – его сердцевиной, миниатюрной моделью российского общества.
За дверью с желтой табличкой царила напряженная тишина, нарушаемая лишь стуком колес. Двое пассажиров занимали свои углы, старательно избегая пересечения взглядов.
Игорь Петрович – мужчина в дорогом, но слегка поношенном пиджаке. Он занял нижнее место у окна и с первого же километра установил незримые границы. Его чемодан был заперт на кодовый замок, а на откидном столике стоял дорогой дорожный набор: хрустальный стакан-неваляшка и фляжка с коньяком «Наполеон» (разумеется, паленая, но этикетка должна внушать уважение). Он пил мелкими глотками, глядя в темное окно, в котором отражалась вся его жизнь – карьера, рухнувшая в лихие 90-е, и тоска размером с кабинет, который он когда-то занимал.
Напротив него, растянувшись на всей полке, сидел Миша. Парень в ярком спортивном костюме, с золотой цепью на шее, излучал простодушную уверенность. Он глушил водку «Беленькая» из горла, запивая её энергетиком, и громко разговаривал по телефону о «мегасделке по колодкам».
Дверь купе скрипнула. На пороге стоял Семён Семёныч. Он был похож на философа-ниспровергателя, забредшего не в тот вагон. Его пальто было поношено, но достоинства не утратило. В руке он держал целлофановый пакет, из которого торчала знакомая бутылка и огурчик.
– Мир дому сему, – провозгласил он, снимая пальто.
Игорь Петрович брезгливо поморщился. Миша оценивающе покосился на пакет.
Семён устроился на втором нижнем месте, аккуратно поставив пакет на стол, между коньяком Игоря Петровича и энергетиком Миши. Он молча разлил свою «Беленькую» в три пластиковых стаканчика – себе, Игорю Петровичу и Мише.
– Я не пью за столом с незнакомцами, – холодно отрезал Игорь Петрович, отодвигая стаканчик.
– А я свою водку уважаю! – огрызнулся Миша.
Семён Семёныч вздохнул, как учитель, разочарованный слабыми учениками.
– Вы ошибаетесь, коллеги. Это не «за столом». Это – в пути. А в пути все свои. И вы пьёте не с незнакомцами. Вы пьёте с попутчиками. Большая разница. Это акт доверия к судьбе.