Франшиза, ставшая по-настоящему культовой, не сумела победить «Звездные войны», но не потеряла армии поклонников. И даже получила пополнение рядов ее фанатов. Почему? Попробую ответить ниже.
Выдуманное будущее vs наше настоящее
Внутри космической притчи о мире, пережившем войну с машинами и запретившем компьютеры, прячется настоящее двойное дно. Под фактурной боевой фантастикой скрывается героическая фэнтези, смешавшая традицию Избранного со сложным устройством кочевых общин пустынь. За яркими портретами Высоких аристократических домов и племен фрименов, воюющих друг с другом ради обладания «спайсом», позволяющим пересекать галактику, скрываются проблемы нашего с вами мира.
Перенаселение, природные ресурсы, распределение благ по социальным лифтам, борьба за пальму первенства среди держав-лидеров.
Именно эти проблемы, чуть прикрытые флером фантастического допущения, проблемы, разбавленные ярким и неординарным миром Дюны, сделали вселенную Герберта популярной.
Но если вдруг вам захочется не думать о параллелях с реальностью за окном, теле-пропагандой или меняющейся новостной лентой браузера, то не страшно. Гениальности Герберта вполне хватит, чтобы обеспечить вам погружение в жутковатый, притягательный и очень настоящий мир Арракиса. Планеты-Дюны, где шорох песчинок сильнее морского прибоя, где вода смертельна для существ, дарующих жизнь этому миру, где огромные харвестеры бороздят пустыню в поисках меланжа и где Пол Атрейдес, ставший дитем пророчества, ступает на обжигающую тропу войны за будущее.
Атрейдесы, Харконнены, «пряность», черви и Бене Гессерит
Далекое будущее с Императором, аристократическими домами и отсутствием искусственного интеллекта. Здесь был Батлерианский джихад, когда люди воевали против восставших машин. С тех пор все сложные вычисления делаются только человеческим мозгом. И тут необходим специальный наркотик, имеющийся лишь в одном месте вселенной.
Мир Дюны живет за счет меланжа, он же спайс, она же пряность. Пряность добывают на единственной планете в космосе, на Арракисе, Дюне. Спайс помогает прокладывать путь звездолетам, ведь вместо машин – курс рассчитывают люди-навигаторы, а меланж запускает их мозг на рабочие 90% вместо 10. Кто владеет Дюной, тот владеет спайсом, а кому принадлежит спайс – с тем считаются.
Арракис покрыт песком, под чьим плотным ковром живут огромные черви. Меланж добываются специальными комбайнами, харвестерами, которые с удовольствием жрут те самые черви.
Разработка песков отдана Императором дому Харконнен, но в силу политической игры передается дому Атрейдесов. Возможно ли в данном случае столкновение? Несомненно. И, в результате мясорубки, устроенной Харконненами и не вмешавшегося Императора, наследник дома Атрейдес, Пол, ушел в пустыню. К фрименам.
Делать спойлеры, несмотря на давнюю историю саги, некрасиво. Поэтому - лишь намеками для тех, кто еще не знаком с творчеством Герберта.
Бене Гессерит, орден женщин, владеющий всей информацией о мире, был склонен к евгенике. И мать Пола, вполне осознанно, стала наложницей Атрейдеса, будучи готовой родить Избранного, Муад`Диба, мужчину, что сможет выдержать испытание Водой Жизни, объединит фрименов и станет знаменем борьбы против врагов самой Дюны.
Экранизации, игры и культовость
В начале восьмидесятых экранизировать «Дюну» доверили Линчу. Маэстро, через несколько лет прославившийся сериалом «Твин Пикс», подошел к делу основательно. Но замысел продюсеров, желавших сделать фильм началом франшизы, способной тягаться с фильмами Лукаса, провалился.
Дэвид Линч отнесся к фильму со своей, авторской, точки зрения. Эстетика визуальной составляющей и глубина философского наполнения сыграли злую шутку. Фильм не понравился массовому зрителю и провалился в прокате. Но, как часто бывает с настоящими прекрасными вещами, спустя какое-то время стал культовым.
В девяностых «Дюна: битва за Арракис», стала одним из первопроходцев жанра стратегии. Война на песчаной планете, юниты, строящиеся комплексы, харвестеры и нападения врагов, расчет пожертвования «пешек» при появлении червей… Эта игра лишь добавила популярности вселенной, но до следующей экранизации пришлось ждать еще почти десять лет.