Тех командиров несли, искали и собирали очень, чересчур очень, много. Мальчишки, не успевшие узнать жизни, воспитанные отцами, помнившими ещё «За веру, царя и Отечество», отцами, штурмовавшими Перекоп, гнавших врагов от Крыма до Волочаевки, шли и становились командирами. И не возвращались к матерям, братьям, сёстрам и остальным. Часто вместе с ними уходили навсегда и их отцы.
Война дело молодых и лекарство против морщин – типа красиво и глубокомысленно звучащие глупые слова юноши, армию и уж тем более войну не нюхавшего. Его дело Камчатка, откуда ему знать о даже не взрослении, а о старении на войне?
- По танку вдарила болванка…
«На войне как на войне» моей полки тонкая, в ней 110 стандартных книжно-советских страниц, 6,52 печатных листа, набранных средним шрифтом. «На войне как на войне» не измеришь авторскими знаками или метрами киноплёнки, её вес в ином.
Война, штука сложная и злая, складывается из тысяч мелочей, и по ним воевавшие понимают таких же, узнают, даже если между ними лежит не один десяток лет. Холод, сырость, кубометры вырытой земли, сгоревшая пустая каша, порванная и грубо зашитая засаленно-задубевшая форма, неуставной вшивник под ней, размен нужными ништяками, вроде сиги на эфки, между танкистами-мазутой и махрой-пехотой, грубо сделанные сувениры на память, от жиги из патрона до сине-выцветшей детско-задорной татуировки. Война, как и люди на ней, всегда остаётся собой, меняются территории со временем.
- Прощай, родимый экипаж…
Повесть Курочкина рассказывает о нескольких днях жизни пацана с лейтенантскими погонами. О его экипаже из опытных и из-за того чутка нагловатых Домешека, Щербака и Бянкина, относящихся к Сане Малешкину не как старшие к младшему, а как и должно к командиру – с уважением, от крохотного до огромного, ведь в смешно-ушастом нескладном Малешкине прячется немалый стержень, гнущийся, но не ломающийся.
Байки, быт, жизнь на злой, нечестной, грязной и навсегда не отпускающей суке-войне, вот главное этой книги. И мимолётные упоминания о погибших второстепенных героях всего лишь эхо случившегося, случающегося сейчас и обязательно ожидающего в будущем куска жизни, постоянно вырываемого у не желающего жить мирно человечества.
- И залпы башенных орудий в последний путь проводят нас…
2 ТТ и 2 ППШ чёрно-белой ленты проводили Мишку Домешека, неунывающего и ни перед чем не сдающегося. А как проводили Малешкина, нелепо погибшего от осколка случайного снаряда за три абзаца до конца повести, Курочкин не написал.
Да и какая разница?
Главное тут другое – хорошие книги пробирают вне зависимости от времени, когда были написаны. И пусть нас разделяет полтыщи лет, век или чуть больше полтинника – без разницы.
Горящие немецкие танки на Украине.
Горящие наши танкисты.
На войне, мать её, как на войне.
«Сказания Меекханского Пограничья», Роберт М. Вегнер
Рекомендуя польское фэнтези вовсе необязательно говорить о Сапковском с Геральтом и, чего точно делать не стоит, Левандовском с его Ксином. Польские книги жанра многочисленны, интересны и, по отношению ко многим авторов русскоязычного фэндома, куда более весомы, серьезны и оригинальны. И, когда доводится рекомендовать поляков, можно часто столкнуться с вопросом:
- А где же Меекхан?! Где же самое потрясающее из всего недавно вышедшего?! Где... нужное подставить?
Именно в данном случае, понимая субъективность и провокационность поста, могу написать следующее: рекомендовать Роберта М. Вегнера и его детище для общего ознакомления - стоит. Говорить о Меекхане, как о шедевре - нет. Ну, а оспорить данное мнение вполне можно в комментариях. Почему считаю именно так?
Я не читал пиратскую версию с бесплатных (как-бы) библиотек. В моих руках оказалось официальное издание первой части цикла, честно взятое в библиотеке. Настроившись на получение удовольствие для мозга, наполненного опытом сотен прочтенных книг жанра, открыл первые страницы и порадовался творившемуся: снежному перевалу, Горной Страже в засаде, их противникам, не очень удобоваримым, но и не отвращающим топонимам, отличным именам собственным и суровой романтике воинского коллектива, собранного с бору по сосенке и, несмотря на полуотмороженные задницы, выполняющего свой долг. Равно как в полной мере оценил привязку самого Меекхана и всех, считающих себя его гражданами, а этот пункт важен, к истории Рима, республиканского и имперского. Даже моих давно забытых исторических познаний вполне хватило для того, чтобы понять именно эту аналогию.