Именно в это время Пратчетт, профессиональный журналист и мало кому известный писатель, решается на эксперимент. И создает Плоский Мир с его Анк-Морпорком.
Успех. Популярность. Превращение в гранд-мастера. И было с чего.
Маг-недоучка, ученик смерти, бабушка Ягг, Сундук и остальное
Самая первая книга о Плоском Мире, «Цвет волшебства», явила миру новый взгляд на фэнтези. Ироничное, высмеивающее те самые стереотипы создания миров по Профессору, а также штампованных под копирку персонажей, набивших оскомину и вызывающих отторжение.
Маг-недоучка Ринсвинд и самый настоящий турист Двацветок, встретившиеся в трактире Анк-Морпорка, прокатились по миру Диска и читателям как конница Буденного по армии Врангеля: с грохотом, треском и ошеломительным результатом.
Автор, глядя на успех первой книги, подкрутил усы и ринулся закреплять захваченные плацдармы. Сорок один роман, друзья, ровно столько смог создать один из самых плодовитых авторов нашего времени. Сорок одна книга о мире, покоящемся на Диске, стоящем на трех слонах и опирающихся на черепаху, несущуюся сквозь Космос.
Он создал галерею совершенно разных персонажей, включающих даже Сундук - охранника, копилку и домашнего любимца Двацветка. Он умудрился превратить Смерть в существо, вызывающее разные эмоции. Он смог заставить собственноручно выдуманную ведьму, Бабушку Ягг, написать поваренную книгу по кулинарии Анк-Морпорка и даже издать ее.
Сейчас сложно удивить российских читателей длинными циклами. Куда сложнее вызывать интерес, не потухающий от книги к книге. Пратчетт смог. Именно середина необъятной серии Плоского Мира сейчас считается признанной классикой и примером для подражания. Почему?
Пратчетт, в первых книгах своего главного цикла, высмеивал жанр и его повторы. Тот же прием, будем честными, взял на вооружение Андрей Белянин, взорвавший российское фэнтези 00-ых, становящееся болотом. Белянин, явно любящий творчество Терри, уловил главное: смейся над пафосом, издевайся над чрезмерной эпичностью и не забывай делать параллели с нашей реальностью.
И чем дальше, тем больше становилось издевок над творящимся вокруг, над ложными ценностями, создаваемыми СМИ, хайпом и тягой человечества к раздуванию самой настоящей ерунды до размеров чего-то по-настоящему необходимого. Пратчетт не смущался смеяться над жизнью вокруг, к счастью, не забывая о фантастической составляющей книг.
Вроде бы простой рецепт поддался англичанину в шляпе и очках не сразу. Он шел к нему долго, создав Плоский Мир еще на самой заре карьеры журналиста, но не забросил, дал настояться, закрепил ерничеством к трендам своего времени и смог перевести из пародии в постмодернизм, став одним из пионеров «новой волны» фэнтези.
Конец
Жизнь вносит коррективы вне наших желаний. Терри Пратчетт, писатель-«стахановец», ушел от нас чересчур рано. Ушел из-за прогрессирующей болезни Альцгеймера и ее редкой формы. Но, даже уходя, мастер иронии преподнес своим почитателям последний повод восхититься своим отношением к жизни, черным юмором и несгибаемой волей.
В его Твиттере, в течение нескольких дней, появлялись короткие сообщения, практически совпавшие по времени с уходом из жизни автора Анк-Морпорка. Последним стало одно слово:
«Конец».
Польское фэнтези без ведьмаков, Ледяного сада и Меекхана
Анджей Сапковский проторил русскую дорожку для польского фэнтези не так и давно. Всего каких-то пару десятков лет назад его книги изумили миром Геральта, жесткой реалистичностью, уничтожением канонов со стереотипами и самим размахом. Здесь эльфы умело играли на лютнях, но куда больше смахивали на партизан, политика и шпионские игры стояли вровень с поединками на мечах, а бестиарий фэнтезийного мира пополнился огромным количеством странных и страшных существ.
Тогда же, в самом начале нулевых, российский рынок пытались покорить прочими польскими авторами. Не вышло, что немудрено, если учесть простой факт – одну из громких премьер того времени, роскошно изданную «Азбукой», весьма ехидно потроллил сам пан Сапковский в своей «Нет золота в серых горах». О ком речь? Об этом - ниже.