Несколько коротких лет жизни мальчишки, носящего строгий мундир и фуражку, поющего «Боже Царя храни» и чуть позже разучивающего «Интернационал», столкновения хрупкой журнальной жизни с жёсткой реальностью пролетариата и русского дворянства, купечества и хулиганов, убеждённых сторонников монархии и их противников. Очень полезное чтиво для молодёжи, причисляющей себя то к булкохрустам, то к коммунистам. Льва Кассиля печатали в СССР совершенно не зря, точно вам говорю.
А что же есть Кондуит? Ну, это, грубо говоря, журнал поведения учеников, заполняемый завучем по УВР, фиксация в коем дарила юношам всяко-рано и незабываемое: розги по субботам, в угол на горох, остаться на несколько часов в гимназии после занятий или лишиться не только сладкого, но и прогулок. А как же Швамбрания? А это… А это собственный Неверленд героя и его брата, игра на всю жизнь, умершая вместе с тайной Королевы в самую разруху.
«Блуда и МУДО», Алексей Иванов
«- Выпуском сериала по книге «Блуда и МУДО» займется кинокомпания Look Film: Юлия Зайцева, продюсер писателя Алексея Иванова» (с)
«- Моржо, иди в жо… - Алексей Иванов, «Блуда и МУДО» (стр. 1)» (с)
Николай Васильевич Гоголь отправил Чичикова по «мертвые души», подарив нам уйму персонажей на все времена, от Ноздрева и до Коробочки. Борис Моржов из Ковязина, что где-то на выдуманном Урале «нулевых», честно обещал преподавателям МУДо «начичить» сертификаты на учеников следующего года.
Без сертификата, выданного на одного подопечного, платить за дополнительные занятия вне школы - местный МинОбр отказывался. Потому-то Моржов, памятуя о герое Николая Васильевича, решил «начичить» сертификаты через свои личные связи. Ну, либо за бабло, как пойдет. Но обо всем по порядку, о книге, на несколько лет отбившей у Иванова желание писать. Из-за ее восприятия критиками и рядом читателей. Из-за книги, являющейся духовным продолжением «Географа…», пусть и куда более жесткой, циничной и выдержанной в духе трагикомедии.
Городок Ковязин, названный в честь боярина-основателя Ковязи. Пять районов, пятьдесят тысяч жителей, нулевые и странно продолжающиеся девяностые. Та самая «блуда», мерзко-липкое мероприятие чиновника отдела народного образования, сертификаты на каждого ученика и жесткий хозрасчет для МУДО.
Муниципальное учреждение дополнительного образования, бывший Дворец Пионеров, остатки секций с кружками, преподаватели и методисты. Именно их крошечные трагедии из-за маленьких, но имеющихся зарплат, заставляют Бориса Моржова искать современные «мертвые души».
Борис Моржов – не миллиардер, не филантроп и вообще «не». Тридцатилетний местный художник, вдруг оказавшийся востребованным из-за своих «пластин», скупаемых в столичные хай-тек офисы и весьма богато-независимый по меркам Ковязина.
- Моржо, иди в жо… - говорит Светка, жена Моржова незадолго до «пластин» и денежного хай-тека. И Моржов уходит в общагу ПТУ, снимая там комнату и вовсю радуясь жизни. Жизнь для него – женщины и секс с женщинами, а также «пластины» и работа над ними. Для отметки в трудовой он идет работать методистом в МУДО и неожиданно для себя берется за проблемы с сертификатами.
Трагедия провинциальной России, идущая красной нитью через творчество Иванова здесь даже более настоящая, чем в истории Служкина. На дворе нулевые, стабильность, доллар по двадцать восемь, никаких санкций и, неожиданно, никаких перспектив. Для обычных ковязинцев, старающихся просто жить.
Наглость и цинизм текста не дал многим поклонникам Иванова поколения 70-80-ых воспринять «Блуда и МУДО» по достоинству. Яркие хлесткие абзацы заставляли фыркать, негодовать и считать книгу почти порнографией.
- Пора, красавица, вставай. – говорит Моржов методистке Розке.