Есть книги-бестселлеры, делающие авторов миллионерами. Они же превращают писателей в несчастных людей, порой не умеющих повторить собственный успех. Они же, такое тоже случается, читаются один-два раза, и, такое тоже имеет место быть, забываются. Вроде классно, захватывающе, легко читается и… А чёрт знает, что там было.
Есть книги-лонгселлеры, книги, что перечитывают. Частенько они читаются не с первого захода и, тоже часто, имеют немалое количество ненавистников, старательно рассказывающих о свое нелюбви при случае и без оного.
Книги, как и женщи… (убрано цензурой) люди, всякие нужны, книги всякие важны.
Части хороших книг СССР выпало стать лонгселлерами, оставаясь на полках и даже регулярно подвергаясь экранизациям. Часть оказалась прочно забыта и незнакома даже самым отважным исследователям старых книжных шкафов с библиотеками. Толстенный томище, написанный детской писательницей Тамарой Лихоталь, скорее всего относится к последним.
Но, несмотря на это, «Повесть о…» регулярно изымается с полки и перечитывается. Издание «Детской литературы», моложе меня на один год, было взято мною среди пяти-семи книг моего деда Манасыпова ещё в детстве, и только благодаря этому сохранилась. Остальная библиотека Керима Загретдиновича канула в Лету, оставив лишь воспоминания.
Раз в десять лет книга Лихоталь оказывается в руках и открывается, снова открывается, новыми гранями.
До десяти она оказалась скучной, непонятной и привлекала лишь иллюстрациями.
До двадцати она вдруг оказалась интересна сложным стилем и авторской подачей информации.
До тридцати выяснилось – эта самая манера рассказчика берёт и ломает четвёртую стену, делая героев книги немного ближе.
До сорока появился вопрос – фэнтези ли это, либо вообще странноватая фантазия на историческую тему с псевдо-архивными вставками и художественной составляющей, опирающейся на общепринятые шаблоны-характеры, за коими легко угадываются традиционные герои приключенческой литературы.
До пятидесяти, так уж вышло, она оказалась в руках намного раньше планируемого, и вдруг выяснилось, что «Повесть о…» вообще не про богатырей, она про личности, стремления, ценности и общечеловеческую мораль с весьма проработанным психологически верным уклоном.
«А что сыновья? Что тогда, что сейчас – сыновья редко пишут своим матерям» (с)
Это сказано про Илью-Муромца. И про него же сказано, главы за три до конца книги, понимаемое именно сейчас. В той главе киевские воевали с суздальскими и копье, пробившее доспех Ильи, бросил Алёша. Понимаете?
А о чём думал Илья - не скажу.
В этой книге немало фактов, явно притянутых за уши, но при этом весьма интересных. Тут много интересного в плане имён, прозвищ, гипотез и прочего. И той истории, что должна изучаться нашими школярами вдумчиво и намного больше по времени, чем есть сейчас.
Ещё Лихоталь, ни разу не встреченная мною в детский период в библиотеках сумела сделать главное: её богатыри, оставаясь богатырями, стали людьми. Причём, что весьма важно, людьми настоящими, осязаемыми, а не просто так выдуманными.
«Храбр» Дивова, когда-то считаемый единственно интересной книгой про тех, о ком полторы тысячи лет живёт память, сейчас стоит в новогодней ёлке и требует нового прочтения. Чтобы сравнить с книгой из СССР, неожиданно и ожидаемо, снова открытой в свои обязательные «раз в десять лет».
И, да – это всё же хорошая книга. Но вряд ли зайдёт всем.
«Шпага Рианона», Ли Брекетт
В СССР фантастика была и, в отличие от настоящих пакостников, никто не преследовал писателей-фантастов вплоть до отправки в GULAG. Сами писатели-фантасты, в отличие от деятелей такой субкультуры, как русский рок, в грудь себя не били и борцами с режимом себя не объявляли.
К десяти годам моими любимыми фантастическими книгами, кроме "Аэлиты" и Брэдбери стали сборники "Школа Ефремова", выдававшие на-гора немало годного и интересного.В девяностом уже можно стало почти все, на экраны готовился выйти фильм с шедевральным названием "Бля!", в кино вовсю мелькали сиськи и задницы, а наши фантасты старались, но пока не дотягивали. После 1991-го стало можно все, и книжный рынок затопили разномастные издания.