Смешанные культуры, религии, национальности и расы, варящиеся на обломках человечества, достигшего пика развития и сорвавшегося в бездну – это киберпанк.
Вседозволенность, полное падение нравов, изменение тела для самых диких чужих фантазий, кому тело продается – это киберпанк.
Борьба за саму возможность быть человеком, война с машинами, старающимися превратить людей в подобие себя или уничтожить – это киберпанк.
Неоновые огни реклам вырастают в стекле небоскребов или прыгают по настоящим трущобам. Их голографические двойники вдруг появляются прямо за спиной и шепотом советуют зайти в бар за углом. В баре ультрафиолет высвечивает невидимые раньше пылающие татуировки на идеальных телах андроидов. Капли с низкого серого неба не останавливаются ни на секунду, бегут по синтетике курток и дождевиков. Многоуровневые развязки с электромобилями не замолкают даже ночью, где-то стучат вертолетные винты полиции. Прохожий разговаривает с кем-то невидимым и рассматривает письмо, пришедшее через электронное напыление на глазах. Подозрительное внимание явно опасных типов заставляет проверить не бумажник в кармане, ведь наличными никто не пользуется, а пароль импланта, подключенного к мозгу и стиснуть рукоятку револьвера в кармане пальто из полиэстера…
Важнейшей вехой для киберпанка является роман Филипа К. Дика «Снятся ли андроидам электроовцы». А также его экранизация: великолепный фильм «Бегущий по лезвию» Ридли Скотта, с блестящим Харрисоном Фордом, Рутгером Хауэром, Дэрил Ханной и прочим актерским ансамблем.
Яркий и самобытный текст автора, мало задумавшегося о визуальной составляющей и сосредоточившегося на эмоциональной, социальной и психологической составляющей, при сценарной обработке превратился в шедевр. Андроиды-репликанты, существа, рожденные человеческим гением для терраформирования планет, войн и трудовых подвигов, казались человечнее людей.
Эстетика киберпанка, такая знакомая сейчас, здесь лишь проглядывалась. Компьютеры и гаджеты были второстепенны, основными художественными решениями стали улицы, машины и необычные приборы. Но главный посыл – распад нашего мира на отдельные кластеры, полные кастовости и близкого апокалипсиса, стал самым важным моментом как книги, так и фильма.
И слова Роя Бетти, вожака беглецов-репликантов, казалось бы полные непонятного пафоса, на самом деле оказались квинтэссенцией философии, возможно ждущей нас впереди:
«- Я видел такое, что вам, людям, и не снилось... Атакующие корабли, пылающие над Орионом… лучи Си, пронизывающие мрак близ ворот Тангейзера... Все эти мгновения затеряются во времени, как слёзы в дожде. Время... умирать» (с)
Сиквел, снятый эстетом от кинематографа Дени Вильневом, лишь добавил культовости странному миру, порожденному сознанием мистера Дика.
Сетевая легенда говорит об Уильяме Гибсоне, писавшего свой «Нейромант» и решившего сходить в кино. Фильм оказался тот самый, что упомянут выше и из кинотеатра человек, создавший именно современные реалии киберпанка. Вышел ошеломленным и немного расстроенным. Далее легенда утверждает, что Гибсон сильно задумался о том – как же ему теперь стучать по клавишам дальше? Но он справился.
«Нейромант» - классика жанра стиля, новое видение фантастики, в свое время взорвавшая фэндом, вырвавшись за флажки и границы, заложенные привычной фантастикой. Произведение, ставшее олицетворением художественного вымысла в тексте, определившее направление не только литературы, но и смежных манги, аниме и кино. Практически Новый Завет жанрового направления о недалеком будущем, наполненном технологиями и их взаимодействия с людьми подобного мира.
Здесь, в книге «Нейромант», технологии шагнули так далеко, насколько это было возможно представить. Здесь, в книге «Нейромант», заложены основы уже привычного жанра, от всемогущей и всепроникающей Сети и до глобальных монстров-корпораций, подминающих под себя даже государства. Здесь, в книге «Нейромант», просто так не выжить, здесь слишком жёстко, жестоко и безжалостно.
В конце двадцатого века Япония превратилась во флагмана высоких технологий. Удивляться возникновению здесь особого отношения к жанру-герою нашей статьи явно не стоит. Особенно понимая любовь жителей Ямато к манге и аниме. Не трогая великолепных «Акиро» и «Алиту», вполне тянущих на не меньшую культовость, остановимся на лиловоглазой правохранительнице, чей опенинг из полнометражки, не смущаясь, позаимствовали Вачовски.