Попробуем разобраться?
Если отставить в сторону историю ведьмака Геральта, равно как все, творившееся в сагах пана Анджея, то наиболее весомым автором последних двадцати лет фэнтези-жанра, является именно Джордж Мартин. Будем честными – немалую роль в его популярности и весе сыграл сериал. И при всем неприятии большинством поклонников финальных серий, именно «Игра престолов» показала – как надо делать «правильно» в текущем веке.
Сага Мартина основывалась на трех китах, включающих огромное количество отлично прописанных персонажей, масштаб происходящего и, крайне важно, реалистичность с жестокостью самих событий. Пусть у Дж. Р. Р. Толкина сталкивались огромные армии, а Конан-варвар сокрушал королевства, походя покоряя девичьи сердца и разя врагов наповал. Пусть принц Корум страдал и вершил месть, делая это эпично, а Черный, последний из Вольных отрядов Хатовара, служил самой настоящей Империи Зла. И пусть беловолосый ведьмак был всего лишь пешкой.
Все это, пусть порой незаметно, а порой весьма даже ощутимо, было спаяно Мартином воедино не менее сильно, чем кольцо всевластья Сауроном. И оказаться на одной ступени с ним, ветераном фантастики и фэнтези, казалось недосягаемым.
Но Аберкромби смог. И одно это уже является главным «за» в борьбе, где негласным призом является фантомная корона мастера жанра. Более того, книги мистера Джо даже более реалистичны в ряде моментов и, как ни странно, не заставляют изумляться этому. Ведь сам автор неоднократно признавался во влиянии Мартина на его авторское становление. А уж если брать что-то у такого магистра-джедая, то лишь лучшее. Именно так и оказалось, и проверить это просто, достаточно просто открыть «Кровь и железо», выдержать, как и у Мартина, первые главы и потом тоскливо смотреть на уменьшающиеся страницы. Не верите?
Настоящего писателя отличает не количество написанного в знаках за период времени. Вернее, такое возможно… Если речь идет о Стивене Кинге. Но Король ужасов на то и король, чтобы писать не менее пяти тысяч знаков в день и наполнять их качеством, атмосферой да мастерски прописанными персонажами. В случае с Мартином и Аберкромби четко прослеживается явная параллель – нежелание писать просто, чтобы продать свой текст максимальной аудитории. Их язык очень схож своей сложностью и кажется, сперва, минусом. Но - тем самым увлекая не всех читателей сразу, зато создавая увеличивающуюся армию поклонников. Тех самых поклонников, что частенько устают от легкости слога огромного количества однотипных бумагомарак. И именно это отличает авторов Мартина и Аберкромби, авторов лонгселлеров, а не одномоментных и легко забываемых бестселлеров.
Именно схожее отношение к созданию текста заставляет уважать автора Аберкромби заочно, лишь начав читать историю Глокты, Девятипалого или любого иного персонажа объемной саги «Первого Закона». А выстроенная история мира, его устройство в плане государств, интриги и расстановка сил на игровых полях трилогии еще более сближает Аберкромби и Мартина. Огромная повесть о Земном Круге, как и сага Семи Королевств, удивительно интересно сплетает треск рушащихся династий, костей врагов, сошедшихся в поединке и шаблонов читателей, сперва ждущих привычно-уютного и давно знакомого, являющегося калькой кого-то из Основателей жанра.
Но есть и различия, с появлением нового цикла, оформившиеся еще сильнее.
Если Семь Королевств были практически «средневековыми», то уже в первой трилогии, также как в отдельных романах о собственном мире, Аберкромби создавал очень неординарный микс позднего времени лат, луков, арбалетов, антуража, культуры и… И много остального, роднящего Первый Закон с самым настоящим Возрождением. Джо творил искусно, очень напоминая любопытную находку художников этого самого исторического отрезка.
Итальянские живописцы Ренессанса создали технику сфумато – неуловимо прекрасной и перламутрово-прозрачной дымки, окутывающей часть картин. Фокус заключался в желании рассмотреть спрятанное и именно так поступил Аберкромби со своим «Первым Законом». На страницах книг уместился сплав времен и событий, весьма схожих с творениями одного крайне известного литератора, сумевшего создавать по подписке, не просто, когда это не было трендом, а когда совершенно не имелось Интернета.