— Ага-ага, — закивала головою и арапка старая, — рассуди нас, милочек, будь так ласков!
— Ну что ж, я на это готовый, — согласился с ними сразу же Буривой, — Валяйте, излагайте суть вашего спора. Только сначала себя вы назовите. Кто вы вообще-то такие?
— Я, парень, Дед Мороз, — назвался охотно купальщик толстый.
— А я, касатик, Баба Жара, — назвала себя и старая, — Ну, а ты кто таков будешь и куда идёшь-грядёшь по местам сим сказочным?
— Я, уважаемые, Буривой, — поклонился волшебным созданиям наш герой, — князь я Буянский. А иду я не куда-нибудь, а в гости к самой Маргоне коварной.
— К Маргоне! — воскликнул во гневе кипучем Дед Мороз.
— Ишь ты — к самой этой змее подколодной! — в тон ему возопила и Жара-баба.
— Угу, — усмехнулся снисходительно Бурша, — к ней самой…
— Тогда плюнь ты ей от нашего имени в рожу её хитрую! — наказал Буривою Дед Мороз, — Это же она, коварная, нас с этой Бабою здесь связала. До тех пор, постановила, вам тут мёрзнуть да париться, покуда не узнаете вы, что есть сильнее — мороз или жара?. Вот ты нам и ответь, мил-человек, а что действительно сильнее из этих двух явлений. А то мы тут бьёмся-бьёмся, а чтоб загадку сию решить, так дулю в нос!
— Хэ! — усмехнулся Буривой весело, — Тоже мне, нашли о чём спорить! Да ничто не сильнее… Оба они сильные… Ведь когда мороз на дворе стоит, то жары и в помине нету. А когда жара приходит, то нету в помине мороза. Вот вам и ответ на ваш вопрос…
И только лишь он эти слова промолвил, как вдруг загремело всё вокруг, затрещало, чудо-молния в землю неподалёку жахнула, и когда ослеплённый Бурша, наконец, открыл глаза, то всё уже было иначе, чем ранее. Пропала бесследно кипящая купель да исчез невесть куда сугроб с бураном, а Дед Мороз и Баба Жара стояли совсем рядышком и во всю ширь лица спасителю своему улыбалися. Мороз был облачён в роскошную голубую шубу, а Жара одета была не в лохмотья, а в расшитую бисером узкую юбку, и её тощие телеса всевозможные побрякушки богато украшали.
— Спасибо тебе, сынок, за то, что выпутаться из этой передряги нам помог! — прогрохотал торжественно Дед Мороз. — За это дам я тебе один подарок, чтобы смог ты Маргоне коварной как надо противостоять…
Подошёл он вплотную к опешившему слегка Буривою и крепко-прекрепко его обнял. И в тот же миг холод нестерпимый до самого сердца витязя нашего пронзил — да вдруг тут же его эта холодрыга невозможная и отпустила.
— Ежели нужно тебе будет остудить какую-либо жару ужасную, — стал Мороз Буршу поучать, — то ты дохни посильнее, и из твоих уст этот хлад выйдет. Никакая жарынь супротив духа этого студёного не устоит…
— А сейчас я тебя по-свойски награжу, — отстранив Деда Мороза, проворковала Жара услужливо и, подскочив к Буривою, чмокнула его горячо в румяную щёку. В то же мгновение в нутро Буршино словно водопад кипящий обрушился, да моментально там и пропал.
— Если у тебя появится надобность, — продолжала в энтузиазме Жара-баба, — растопить некий опасный хлад, то ты тоже дохни сильно, и от того холода не останется и помину.
Ну что ж, поблагодарил Буривой обоих им спасённых за дары их волшебные, отвесил на прощание им низкий поклон, да оттуда и пошёл своей дорогой, ибо не терпелось ему уже встретиться с ведьмой этой пресловутой Маргоной.
И вот же какая странная штуковина вскорости с ним приключилась: прошёл он ещё чуток, и вдруг ветер северный задул понемногу. Всё сильнее и сильнее дул этот колючий ледяной ветрюга, и под конец совсем уж невмоготу стало Бурше вперёд продвигаться. Пал он тогда на карачки и полез супротив гадского урагана, словно ящерица большая варан. Лез-лез, полз-полз, уморился страсть прямо как, и тут вдруг — раз! — несносного противного ветра как не бывало. Поднимается тогда путник наш усталый на не очень резвые свои ноженьки, глядь — ёж твою через рожь! — показался впереди него терем, из каменьев самоцветных сложенный. И до того этот терем был красивым да изящным, что Буривой волей-неволей на него аж залюбовался. «Да-а, — думает он, башку себе взлохмачивая, — это не иначе как ведьмы Маргоны обиталище. Во! — и палка моя туда поспешает…»
А палка действительно чуть ли из рук у него не рвалась, так, значит, спешила она к терему тому загадочному. Что ж, Буривою это видеть было радостно — ведь что ни говори, а достиг он, наконец, чего долго искал.
Передохнул он слегка, сердцебиение поуспокоил, да и направил к терему самоцветному свои стопы. Раскрывает он ворота широкие настежь, глядь — а посередь двора… не, не ведьма — а девица смазливая стоит-постаивает, хитро эдак усмехается и вроде как его тут дожидается…