— Вот, — к челяди он, наконец, оборачивается, — прошу любить и жаловать — Буривой это, друзья, молодой князь Буянский, а ещё спаситель мой отважный от страшной одной напасти!
В-общем, в ту ночь суматошную никто уже в палатах княжеских толком-то и не спал. Приказал Хоролад и Ояра к себе немедля доставить и повинился пред ним покаянно за самодурство своё окаянное. «Не желаю, — он орал, — я для дочери своей Лании любого иного мужа, нежели ты, бравый Ояр! Вот подлечу я тебя, свет Оярушка, а потом честным пирком, да за свадебку, а? Прости, сынок, глупого старика за дурь его рьяную!»
Короче, лучше некуда у них там всё сложилось. Закатил душою исцелённый Хоролад пир величайший в честь своего избавителя славного, и всю-то неделю весь Старый Град пил там, гулял и всяко жизни радовался.
Куда как лучше пришёлся по сердцу староградцам обновлённый их князь, ибо и хорошим он стал воистину, и действительно ладным!
Ну а Буривою вскоре сделалось на этом празднике скучновато. Хоролад уже предлагал женить его на дочке своей старшей или на одной из племянниц, да только Бурша от предложений этих лестных вежливо отказался. Благодарствую, говорит, он хозяину, за великую обо мне заботу, но есть де у меня в сердце уже заноза…
Это он ту девицу в виду-то имел, которая в избушке лесной недавно его пригрела. Втемяшился в эту деваху загадочную князь наш бравый ну буквально по самую маковку: бывало, целыми днями о ней он мечтал, и не хотел ни пить он тогда, ни даже питаться.
Второю же мыслью заветною было у него над княжеством Буянским вернуть себе владение. И тут энергичный Хоролад влез со своим предложением. Я, говорит, войну объявлю негодным твоим землякам, если они признавать тебя, мерзавцы, откажутся!. Э, нет, отвечал ему твердее твёрдого Буривой — так, дядя, дело не пойдёт, я со своими земелями воевать не собираюсь! Что, возмущался он, я буду за князь, ежели кровью народною обагрю свою власть!
И тут вдруг вспомнил он про слова упыря лихого насчёт того, что он кровь сосал Гонивоеву, и тем самым вверг его братца в немочную хворобу!
А не явиться ли мне в Аркону, мозгует Буривой, под видом лекаря какого-нибудь заморского да не полечить ли брательника непутёвого Маргошкиной плёткой? А что, он обрадовался — идея это неплохая, попробовать себя на стезе лекарства мне не помешает…
Посвятил он в свой план оклемавшегося заметно Ояра, и тот всецело приятеля своего поддержал. Благо и ладья его варяжская была тут же, у причала, а банда варягов отчаянных в Старом Городе вовсю пировала.
Ничего не сказал Хороладу Буривой о том, куда он сбирается. Да так, говорит уклончиво, поразвеемся малость, чуток по морю походим…
Собрались они живо в поход, да и отчалили от причала с настроем задорным.
А как прибыли они во град знаменитый Аркону, то нацепил Буривой на голову волосы седые накладные, ещё длинные усищи и бороду, приобретённые ещё в Старгороде у одного скомороха, оделся затем в одёжу заморскую диковинную — да и айда в город. Потолкался немного по торжищу, ухо держа востро, и понял вскоре он, что Гонивойка, стервец, всё ещё сильно болен. «Это ладно, — ухмыльнулся Бурша злорадно, — это я попал в самый раз! А тебе, Гонивойка, сия болезнь дана в наказание, чтобы ты, паразит, с нечистою силой не якшался!»
И вот грядёт князь законный по родному своему городу и видит на улицах множество своих знакомых. Правда, его самого не узнал никто, ведь всё обличье у него теперь было другое. Конечно, досадно было правителю настоящему играть тут во всякие тайны, ну да ведь время пока ещё не приспело ему народу своему как князю показываться.
Вот приходит он к своим палатам и говорит борзоватым нахальным стражникам: я де целитель великий из-за моря, сподобен я лечить любую хворь и прибыл я сюда специально, чтобы поднять на ноги вашего болезного князя.
— А как тебя звать-величать, великий заморский врач? — спрашивает у него главный стражник, сверля притом Буршу взором угрюмым.
— Воебур я, — ответствовал тот, не моргнув глазом, — Большой я мастак по порчам всяким да по сглазам.
— Тогда в палаты давай пожалуй, — наёмник Буршу в его же дворец приглашает, — Там как раз очередь образовалась из всяких целителей да врачевателей.
— А что, никто был не в силах князя вашего излечить?
— Да какое там излечить — и болезнь даже определить никто не может изо всех этих плутовских рож! Была бы моя на то воля, я бы сих шарлатанов на площади бы порол!
— Во-во — верно замечено! — кидает тут Буршу в смех, — Порка — это самое лучшее лечение для душ покалеченных…