А как раз было полнолуние. Время это вполне подходящее для приличной драчки. Оставил Буривой воеводу заместо себя Арконою править, сели они с Гонивоем в ладью быстровёслую да и поплыли скорёшенько к Заколдованному тому Острову. Ну а как ткнулся их корабль в бережок песчаный, то велел князь команде прочь отчаливать, невдалеке стать на якорь и их с братом там обратно ждать.
Спрыгнули они на сыпучий песок и подались тут же вглубь острова.
Идут и промеж собой разговаривают.
— Послушай, брат, — спрашивает Бурша у Гонивоя, — а кто может быть та девушка, которая меня спасла? Ну, помнишь, я тебе об этом случае ещё рассказывал?
— Хм, — пожал плечами Гонька, — а бог его знает кто. Не ведаю я, кто она такая…
Но вдруг он резко остановился и на брата недоумённо воззрился.
— Постой, постой, — схватил он его за руку, — Слышал я как-то, что есть у Мардуха дочка единственная, да только он с нею будто бы на ножах… Ведьма она, говорят, страшная, облезлая вся такая, в соплях, во вшах, в бородавках…
— Хэ! — усмехнулся на это князь, — Тоже мне ещё скажешь! Нашёл с кем мою кралю сравнивать! Какие тебе ещё бородавки — она же красавица, ага!
— Ну, тогда я не знаю, — Гонивой ещё раз плечами пожал, — Волшебница какая-нибудь приблудная, может, то была. Или тебе просто-напросто всё это показалося.
А вот уже и замок. Чёрным он был, мрачным прям донельзя, и пустынным с виду совершенно. Ворота же главные раскрыты были буквально нараспашку.
Осторожно по брусчатке ступая и настороженно вокруг озираясь, прошли оба брата внутрь замка, и повёл Гонивой Буршу прямиком в большой зал. Смотрит князь, а кругом пылища везде лежит слоищем толстым, паутина в углах висит рваными лохмотьями, и такое подступило у него ощущение, будто бы в этом замке никто и не жил уже давненько.
— А где же здешняя стража? — опять Бурша брата спрашивает, плётку волшебную в руке сжимая, — И где собака та страшная с огненными глазами?
— А бог его знает, — тот ему отвечает, — таковых я тут не встречал…
Наконец, пришли они в нужную залу. Бурша глядь — преогромное зеркало висит на одной из стен, и в том зеркале движутся их тени.
— А ну-ка, брат, — попросил Гонивой князя, меч свой из ножен вытаскивая, — Жахни-ка по этому зеркалу мечом моим сплеча!
— Да ты чо, Гонька — оно же разобьётся к чертям! — удивляется Буривой предложению странному.
— Нет, ты жахни, жахни, — не отставал от него младший, — а не то я сам сейчас жахну…
Ладно. Сунул Буривой нагайку свою за пазуху, взял меч из рук брата, размахнулся молодцевато да — бац! — лезвием, значит, стальным по стеклянной поверхности!
И вот же чудеса — не только сиё зеркало не разбилось на части да не растрескалось, а даже и звука никакого от удара не было!
— Во-о-т, — протянул Гонька довольно, — а ты говорил, разобьётся…
Взял он у Буривоя меч свой вострый, вложил его обратно в ножны, а потом отходит от зеркала шагов на пяток и говорит Буривою задорно:
— За мною, братан! Делай, давай, как я!
Разбежался он затем прытко да в зеркало то — прыг!
И тут же за гладкой поверхностью он скрылся. И даже шороху какого-либо с той стороны не послышалось.
«Что ж, — думает Буривой, — надо, видно, и мне за ним прыгать. Эх, была, не была — где наша не пропадала!»
Разбежался он весьма стремительно и бесстрашно на зеркальную поверхность прыгнул. Да в тот же миг из залы он пропал, словно в той зале отродясь никого не бывало.
Никого-то никого, да только что это на полу у зеркала волшебного валяется? Никак плётка какая-то? — Да точно же плётка Маргонина, чья ж другая-то! Потерял её, видно, прыгун Буривой, когда от пола мощно отталкивался.
Вот так дела! Да куда ж без оружия-то в этом чёртовом замке!
Эх, пропала, как видно, Буривоева бедовая голова! Обмишурился он, бедолага, дал впопыхах крепкого маху…
А Буривой после прыжка того безоглядного очутился внезапно в месте каком-то непонятном. Осмотрелся он окрест перво-наперво — ну, думает, тут и красота!
Да что красота — красотища! Полный отпад! Рай прямо какой-то, лепота!.
Только вот Гонивоя нигде было не видать. Позвал его Бурша громким голосом, но не услышал в ответ ничего. Эх, думает он с досадою, куда ж это мой братан-то пропал? Надо его здесь поискать…
И пошёл он, куда глядели его глаза, не переставая обстановке чудесной искренно удивляться…
Там был роскошнейший золотой сад. Да-да, не зелёный, а золотой! Все деревья местные и пышные подстриженные кусты имели сплошь золотые ветви и стволы, и листва на них была золотою тоже. А зато вот цветы великолепные искрились и переливались всевозможными каменьями самоцветными. На ветках же сидели кое-где птицы чудесные райские, до того ярко и цветасто окрашенные, что можно было даже диву от вида их даться. Птицы пели каждая на свой лад невероятно приятными голосами и голосками, выводя всевозможные сложные рулады, чаруя собою слух и даря душе сладкую радость…