…За последние полгода своего плена несчастный и одинокий узник подружился с неким маленьким живым существом. Это была крыса, вернее молодая крысиха. Она ничуточки не боялась большого человека, поскольку этот человек частенько одаривал её кусочком чёрствого хлеба, а также грел её у себя на животе, нежно поглаживая её мягкую шёрстку. Буривой постоянно разговаривал с крысой, вернее, он бредил, выталкивая из себя различные слова просто так, ради самих словесных звуков…
Сегодня ему сильно нездоровилось, на тело его и разум накатила ужасная слабость, и он даже не смог заставить себя позаниматься обычной своей гимнастикой. Расслабленный пленник рассказывал притихшей крысе о свободе. О, как прекрасна свобода, шептал он ей, как она мила, радостна и ни с чем не сравнима! Как я завидую тебе, дорогая Леля, искренне произнёс опустошённый Буривой! Ведь крысу он прозвал почему-то Леленой, а сокращённо Лелей. Помнится, в детстве ему нравилась одна боярская дочка; её тоже звали Лелей, но она очень рано умерла, причинив своим безвременным уходом огромное горе маленькому княжичу.
Это было довольно странным, но Буривою почему-то казалось, что небольшое хвостатое существо его прекрасно понимает. Крыса глядела на него своими глазками-бусинками очень внимательно и попискивала вполне даже сознательно.
Потом Бурша впал незаметно в опустошённое забытьё. Ночью его сильно залихорадило, горячий липкий пот скатывался у него по бокам на грязную солому, и какие-то отвратительные зловредные жабы строили ему из дальних углов гнусные и мерзкие рожи…
Это были болезненные видения…
Внезапно он понял, что находится по горло в каком-то топком зловонном болоте. Вокруг квакали зелёные лягухи, и те же самые уродливые жабы нагло лезли ему на голову. Буривой начал захлёбываться противной жижей и рванулся за глотком воздуха из последних своих оставшихся сил. И вдруг… жабы и лягухи шарахнулись почему-то в сторону, а к утопающему витязю плавно подплыла удивительно красивая белоснежная лебедица. Она махнула на князя своими сильными крылами-опахалами, и совсем было утонувший Бурша поднялся при помощи налетевшего ветрищи из гиблой этой трясины, и бережно перенёсся на спасительную для него земную твердь.
Тут он внезапно проснулся. Было раннее тихое утро. В приозёрных кустах начали уже пробовать голос сладкоголосые певучие пичуги. Буривой почувствовал себя значительно лучше. Он глянул рассеянным взглядом перед собой, и его брови полезли тотчас на лоб, поскольку на расстоянии вытянутой руки от себя он узрел свою любимую Лелю. Крыса сидела на полу и довольно глядела на него, а возле её лапок лежала — нет, Буривой не мог поверить своим глазам! — это была пилка, маленькая зубчатая пилка для пиления железа!
Пленник закрыл глаза и сильно зажмурился. Но когда он снова их распахнул, ожидая, что бредовое его видение исчезнет, то увидел, что крысы там больше не было, она бесследно пропала, но пилка — пилка по-прежнему лежала в том же самом месте!
Буривой медленно протянул руку и взял пилку непослушными пальцами. Нет, это был не бред — это и в самом деле была пилка для пиления металла.
Не иначе как таинственная крыса принесла это оружие узников через свою нору в дальнем углу.
Обстоятельства для немедленной и важнейшей работы складывались исключительно благоприятно. Погода, как это часто бывает у моря, вскоре испортилась: подул сильный северный ветер, полил холодный дождь, так что пилить можно было беспрепятственно, особо не опасаясь, что кто-нибудь тебя услышит. Поэтому всё утро и весь день, исключая время короткого обеда, Буривой потратил на трудное, изматывающее, но необыкновенно окрыляющее его дело. Вися на окне на одной своей левой руке, стоя босыми ногами на выступе стенного камня, правой рукой он перепиливал оконные решётки… Кропотливое и нудное пиление далось ему совсем не легко, узнику явно не хватало сил, левая его рука и ноги быстро уставали, поэтому приходилось спрыгивать на пол и подолгу отдыхать, умеряя гулкие удары ослабевшего сердца. Но всё это было сущею ерундою по сравнению с тем светом лучезарной надежды, который снова возгорелся в угнетённой и отчаявшейся Буршиной душе. Густая кровь стучала у него в висках, глаза безумно горели, и необыкновенные упорство и воля вспыхнули во всём его естестве факелом зовущей цели…
К ночи вся подготовительная работа была сделана. Буривой перепилил два толстых прута в окне, так что он вполне мог протиснуться в образовавшееся неширокое отверстие. Массивные обручи на руках и ногах он перепиливать не стал, зато звенья цепей распилил довольно быстро. Между тем совсем уже стемнело. Ветер заметно умерился, а потом и стих совершенно. Буривой вполголоса позвал Лелю. Но его избавительница как пропала, так больше в подвале и не появлялася.