Почти только что война закончилась, рядом – Киев с Бабьим Яром. Настроение понятно какое. Люди еврейской национальности замкнулись. И никто их отмыкать не торопился.
В Козельце всегда жили евреи и украинцы, украинцы и евреи. По-соседски чего не бывало. А при Хмельницком и в Гражданскую особенно. Фашистская оккупация – дело отдельное, лучше не трогать.
Но тут – другое. Обсуждать нечего.
То ли директивы задерживались по пути, то ли что, но кампания в Козельце шла небоевито. Кое-кого понизили в должности, нескольких за националистические еврейские высказывания даже исключили из партии. И хватит пока.
На таком фоне Мирра забеременела. Стали с Иосифом ждать второго ребенка.
Родилась девочка – Эмма.
Соседи угомонились. По месту работы собрания стали собирать нечасто – стыдить космополитов и прочее по разнарядке.
Мирра химию освоила, без интереса, правда. Иосиф ночью сторожит клуб, а днем с Эммочкой. Носит по часам в школу к Мирре – кормить.
Сын помогает и учится при мамаше.
Жизнь опять кое-как наладилась.
И тут в Козелец является юная девушка после Киевского мединститута. Она поехала работать в райцентр из принципа. Как раз тогда в «Перце» печатали фельетоны, высмеивали некоторых представителей интеллигенции, которые пригрелись в столице и не желают работать на селе, несмотря на то что выучились на народные деньги. Фамилии в фельетонах были сплошь еврейские.
Ну а девушка Римма Троянкер оказалась вспыльчивая. С отличием закончила вуз и сама попросилась на село.
В комиссии ответили, что с ее специальностью типа «психиатр» на селе делать нечего и бросать на ветер народные деньги не годится, зато в районный центр – пожалуйста.
А там и про переквалификацию можно будет подумать – конечно, тоже по медицинской части, чтобы в дальнейшем приносить еще больше пользы.
Так Римма рассказала Мирре при знакомстве и поделилась планами, что намерена переквалифицироваться по педиатрии, чтобы держать детство в заботливых руках:
– А то что получается? У меня папа почти профессор – хирург, мама кандидат наук – психиатр. Это прямо-таки воздушная специальность. Людям другое надо. Я на эту специальность пошла под маминым нажимом. Теперь сама рассудила – правильно в газетах пишут. Может, слишком резко, но что-то есть.
Мирра поддакнула Римме, что вот и сама переквалифицировалась и очень рада.
Надо сказать, что они вовек бы не познакомились на личной почве, если б не случайность.
В райторге давали материю, и образовалась длинная очередь. Мирра шла с работы и по интуиции заглянула в магазин – сын совсем оборвался, и мужу надо кое-что из одежды. А тут такое. Встала в очередь и стоит задумчиво.
Сзади – девичий голосок:
– Кто крайний, по скольку дают?
Мирра оглянулась и увидела Римму. Что и говорить, с первого взгляда она произвела большое впечатление. И туфли с бантами, и юбка бостоновая, и блузка с вырезом, креп-жоржетовая, шлейки от лифчика просвечивают, не говоря про кружевную комбинацию. Волосы – огонь с медью. Прямо светильники в Мирриной кладовке, что остались после Иосифовых родителей.
– Я крайняя. За мной сказали не занимать. Материя кончается.
Девушка улыбнулась:
– Я везучая. Мне хватит.
И стала. Вытянула впереди себя опущенные руки с лаковой сумочкой и говорит:
– У нас в Киеве похожая проблема. Но у вас тут людей поменьше. Это положительное обстоятельство. А вообще-то я просто гуляю, на население смотрю. Я врач, и мне интересно. Вы как себя чувствуете? Ничего не беспокоит? Что-то вы грустная.
Мирра удивилась – незнакомая девушка, а пристает с такими разговорами.
– Ничего, спасибо, я чувствую себя хорошо. Жарко, вот и грущу, – и как-то помимо воли, чтобы скоротать время в очереди, Мирра разговорилась с Риммой.
С Миррой все здороваются, а кто и подойдет словом перекинуться про детей, про успеваемость.
Римма спрашивает:
– Вы кем работаете? В просвещении, наверное?
– Да, учительницей. Очень люблю свою работу.
Вместе вышли из магазина. Римме материя досталась. Не много, правда, но на платьице с короткими рукавами хватит.
– Я сделаю покороче. Мне идет покороче. На работе халат надену, а вечером на выход в самый раз.
Мирра улыбнулась:
– Римма, вы такая красавица, что вам хоть что.
– Да, – просто согласилась Римма.
Между Риммой и Миррой сразу образовалась какая-то привязанность. После магазина они долго прохаживались по горсаду. Даже сидели на скамейке и ели мороженое. Мирра отказывалась, женщине неприлично сидеть на скамейке, будто ищешь знакомства.
Но Римма застыдила:
– Какие вы тут отсталые! – положила ногу на ногу и обмахивается веточкой.