В общем, родился ребенок. Назвали Марком – в честь отца Иосифа.
Мирра работала до последнего. И вышла на работу через пару месяцев после родов.
А Иосиф, будто ничего не переменилось, у себя в сарае. Как говорится, гарантию может давать только Господь Бог.
По случаю рождения Марка приехали Исаак с Риммой. Навезли подарков – и колясочку, и одеяльца, и одежку-пинетки.
Римма от младенца не отходит – нянькается с ним образцово. Исаак возится, как с другими не возился.
Иосиф к гостям почти не выходил.
Мирра обратила внимание, что Римма располнела в талии, и точно решила, что невестка беременна. Поставила срок – месяцев пять. Так и есть.
Римма поделилась:
– Как хорошо, Миррочка, когда кругом дети! Правда?
– Как же без детей? Зачем тогда жить? – согласилась растроганная Мирра.
В положенный срок из Киева пришла телеграмма: родился мальчик, назвали Юрием. А как еще могли назвать, если только что в космос полетел Юрий Гагарин и на пороге новая эра.
Иосиф принял известие оживленно:
– Ну вот, еще один космонавт будет.
– Он-то космонавт, а дед кто? Отсиживается в сарае.
– Какой есть, – беззлобно огрызнулся Иосиф.
Но вскоре – через три месяца – пришла другая телеграмма.
Почтальонша, вся в слезах, кинулась сразу в сарай:
– Иосиф Маркович, горе какое!
Иосиф сидел, как обычно, с книгами. Взял телеграмму, а там: «Случилось несчастье тчк Умер Юрочка тчк Похороны вторник тчк Черняк» – и печать, чтобы никто ни в чем не сомневался.
Иосиф перечитал раз пять, прежде чем понял, что его это касается. Ну а когда понял, стало поздно думать. Побежал в садик к Мирре, сообщил ей, тут же вдвоем на автостанцию – и в Киев.
Провели в Киеве два дня. Первый день – похороны, второй – в молчании вокруг стола. Родители Риммы, Римма, Исаак, Мирра, Иосиф. Горе есть горе.
У младенца была родовая травма, которая впоследствии оказалась не совместимой с жизнью.
Римма попросилась пожить у Мирры с Иосифом: хоть чуть-чуть забыться за чужими заботами.
Приехала. Ходит, гуляет с детьми, Марика не спускает с рук.
Как-то попросила Иосифа:
– Поиграйте нам на скрипке. Или на аккордеоне.
Иосиф взял инструменты, протер тряпочкой и сыграл. Потом еще. Стал играть каждый день, не только вечером, но и днем. Дети танцуют, Римма напевает. Мирра с работы придет – а дома почти праздник. Через силу, конечно, что касается Иосифа и Риммы, а дети на всю катушку счастливы.
Мирра призналась Римме:
– Вот какой же он все-таки хороший, отзывчивый.
Римма поддержала:
– Йося – золото, а не человек. Что бы мы без него делали?
Женщины обнялись и под музыку закачались из стороны в сторону, с закрытыми глазами.
Ну, как-то вышли из положения. Римма засобиралась на работу. На прощанье, перецеловав всех по сто раз, сказала:
– Теперь мы с Изей вас не отпустим. Чтоб приезжали, а то моду взяли отсиживаться по сараям. Будем с детками в Ботанический сад ходить, по городу гулять, в цирк, в оперетту. Надо жить.
Иосиф на дорогу сыграл музыку, и всей семьей проводили Римму на станцию.
Несколько раз Черняки выбирались в Киев всем составом – в субботу вечером выезжали, в воскресенье к ночи возвращались.
Римма с Исааком жили в трехкомнатной квартире на Владимирской улице – в самом центре. Риммины родители на заслуженном отдыхе находились круглый год на теплой даче в Ирпене. Ни в чем не нуждались, в жизнь молодых советами и пожеланиями не вмешивались.
Только теперь рассмотрели, что к чему в квартире Риммы. В прошлый приезд, ясно, не до того было. Дом – полная чаша. И хрусталь, и ковры, и картины. Много книг.
– Это что! Основное на даче у папы с мамой. Посмотри, Йося, может, подберешь себе по интересу.
Иосиф все внимательно изучил. Попросил только толстенную книгу.
Римма издали махнула рукой:
– Бери-бери! Что хочешь, то и бери.
Иосиф завернул книгу в газету и спрятал в сумку, чтобы не забыть.
Дома, распаковывая киевские гостинцы, развернул и книгу.
Мирра заглянула через плечо:
– Опять на идише. Что там?
– Лейб Толстой. Велт унд криг.
Римма с Исааком наезжали раз в месяц. Римма жаловалась на нездоровье по женской части. После смерти ребенка ее постигли еще два выкидыша на самых ранних сроках. Она лечилась у лучших специалистов. Но те, кроме моральной бодрости, ничем помочь не могли.
– Я и сама как специалист понимаю, как много в этом деле зависит от настроя. Но ничего не могу с собой поделать. У меня даже может мания развиться на почве желания иметь ребеночка. Я борюсь с собой. Изя мне помогает. Честно скажу, Миррочка, я к вам сюда приезжаю как классический пример психической женщины: не могу без слез и отчаяния видеть детей, и тянет меня к ним, потрогать, погладить. Я этим еще больше растравляюсь и еще глубже ухожу в депрессию. Мне страшно, потому что я сама за собой наблюдаю как за пациенткой. И выводы делаю нерадостные.