Иосиф притащил из сарая топчан. Получилось спальное место на кухне. Мирра ворчала, что мог бы и в большой комнате поставить свое изделие, а то на кухне и так не повернешься. Но Иосиф заверил, что мешать ничему не станет. Наоборот – в связи с ранними приходами со смены никого не потревожит и ко всеобщему пробуждению сможет сготовить завтрак.
Пока тепло, Иосиф ежедневно ездил на участок – смотреть за сараем. Внутрь не заглядывал. Замок пощупает и назад.
Эмма отработала после училища два года, в институт не попала, пошла работать в районную больницу фельдшером-акушером. Надо сказать, встретили ее там с энтузиазмом – помнили Римму.
Злата училась на библиотекаря в культпросветучилище в Нежине, а Веня служил в Советской Армии на Дальнем Востоке в ракетной части. Так что, по большому счету, с Миррой неотлучно оставались только младшенькие – школьники Марик и Евочка.
Наконец Мирра решила, что терпеть состояние мужа больше нельзя. Нужно посоветоваться со специалистом. Но какого профиля и о чем, собственно? Поехала в Киев.
Нагрянула к Римме без звонка, с самого утра в будний день. Дома одна домработница. Рассказала про Сашеньку, какие он делает успехи в первом классе.
Мирра умилилась и всплакнула: как быстро промелькнула жизнь.
Спросила, как найти Риммину работу, и отправилась туда.
Римма встретила свекровь удивленно и даже как будто нерадостно.
– Что случилось, Миррочка?
– Ничего-ничего. Я приехала насчет Иосифа.
Римма побелела, как халат.
– Слушаю.
– Что ты, Риммочка, серьезного нет, только мои сомнения. Я к тебе как к специалисту. Мне кажется, Иосиф больной. Не то чтобы помешанный, но что-то у него в голове не так.
– Почему ты так решила? Столько лет вместе, все примерно, со всех сторон ваша семья образцовая. А тут вдруг – муж ненормальный.
– Понимаешь, Риммочка, как бы лучше сказать, чтобы ты поняла… Он в себе все время сидит. Говорит мало. С детьми не занимается. Ты же про его сарай знаешь… Раньше он там молчал, а теперь и дома молчит. Мы с ним давно как муж с женой не живем. Он сам предложил прекратить. Я понимаю, у него сложный характер. Как ты полагаешь, что он думает? На что он свою жизнь положил?
Римма задумалась. Покачивает точеной ножкой на каблучке-трапеции. Волосы на голове халой уложены и прикрыты сеточкой-паутинкой. А халатик такой узкий, что каждый шовчик на разрыв. Какая была двадцать лет назад, такая и осталась. Мирра залюбовалась.
– Не волнуйся, Миррочка. Я тебе медицинским термином скажу – акцентуированная личность. Это не больной, но в пограничном состоянии. Еще чуть-чуть, и можно считать больным.
– То есть как «можно считать»? Или больной, или здоровый. Если больной, значит, надо лечиться, а если здоровый, значит, хватит дурака валять и жизнь семье отравлять. Верно?
– Верно, Миррочка. Но послушай меня, не трогай Иосифа. Не трогай, хуже будет.
– Кому хуже?
– Всем хуже, – вздохнула Римма. – А давай я сейчас с работы отпрошусь и поедем домой, с Сашенькой погуляем. Он уже после школы должен быть дома. Ты – бабушка, а внука как следует и не видела.
Вечером пришел Исаак – обрадовался матери.
Римма ему говорит:
– Игорек, я чувствую себя виноватой, мы давным-давно не были вместе у твоих родителей. А ведь живем рядом – два часа на машине. А что будет, когда в Москву переберемся?
Исаак приосанился и сообщил матери, что его переводят на новое место работы – в Москву, в министерство. Должность не то чтобы значительная, даже можно сказать, никакого повышения по сравнению с Киевом, но все-таки.
И правда, через полгода случилось. На прощании с Исааком и Риммой присутствовала Мирра с Эммой, а Иосиф с младшими остался дома. Его и не приглашали, надо сказать.
Уже на перроне Римма попросила Мирру присматривать за Аркадием Моисеевичем – и главное, вытащить его в киевскую квартиру, а то в ЖЭКе станут говорить всякое: что никто не живет и площадь пустует.
Ну, уехали.
Мирра обещала помощь по части Аркадия Моисеевича. Только на деле рассудила – совершенно некогда ей этим заниматься. Близко – а не рядом. После работы или в обед не забежишь, не посмотришь.
От Риммы недельки через две после отъезда было письмо, в котором она спрашивала, как отец. Мирра срочно поехала в Ирпень на разведку.
Аркадий Моисеевич встретил ее равнодушно. Поблагодарил за проявленное внимание, но строго сказал, что справляется сам, а что если Римма считает его выжившим из ума, так это ее дело. Перебираться в Киев отказался наотрез и просил Мирру не идти на поводу у Риммы и не искать себе лишние хлопоты.