Марк Михайлович не сильно расстроился: понимал, что идет установление нового мира и надо только подождать на своем месте.
Жена утешала по-своему: «А шо ты хотел, Марик? Тебя ж как еврея тем более побить могли. А не побили. Все-таки демократия. И то хорошо».
Безмен простаивал в углу на кухне: картошку, капусту, лук мешками и вязанками на зиму уже давно не закупали – перейди через дорогу и чего надо в расфасовке купи в любое время. И однажды, после того как Марк Михайлович чуть не упал, споткнувшись о тяжелый механизм, решил – пришла пора избавиться от металлолома.
Поручил это дело жене – выносить мусор было ее обязанностью.
Жена безмен вроде бы выбросила, как она заверила – «в самую мусорку», то есть в жерло мусоровоза.
Вечером, когда Марк Михайлович направился за хлебом через дорогу, в магазине у камеры хранения увидел свой безмен, завернутый в газету. Марк Михайлович решил подождать. Молодой мужик, загрузив покупки в портфель, нагнулся за безменом. Взвесил его в руке и, довольно улыбаясь, направился к выходу.
Марк Михайлович пошел за ним, сам не зная для чего.
Мужик торопился, шел скоро, безмен мешал, большая гиря елозила по коромыслу, серьга цеплялась за брюки. Мужик остановился, перемотал газетку, брезгливо посмотрел на руку и продолжил путь уже не так стремительно.
Марк Михайлович шел следом минут пятнадцать. Наконец окликнул:
– Молодой человек!
Мужик оглянулся.
– Вы меня?
– Вас, вас… Вы это… где взяли? – Марк Михайлович указал на безмен.
Мужик пожал плечами:
– Шо вы имеете в виду? Эту штуку? – Он приподнял безмен, и гиря переместилась, мягко скользнув вниз.
– Ну да… – Марк Михайлович подошел вплотную и снизу заглянул в лицо мужика: – Вы, конечно, извините… Я этот безмен выкинул. То есть жинке поручил, а она, видно, пожалела, оставила во дворе. Вы и взяли. Я против ничего не имею. Имеете право, раз бесхозный…
– Не поняв, шо вы хотите?
– Отдайте. Назад. Обратно, – неожиданно выпалил Марк Михайлович и осекся.
– И шо еще вам отдать, папаша? – Мужик вежливо, но крепко тронул за плечо Марка Михайловича, отстранил его с пути и пошел себе в нужном направлении.
Марк Михайлович поплелся домой.
– Ты безмен выкинула, как я сказал? – еще стоя в дверях, спросил он.
– Выкинула, – твердо ответила жена Раиса Моисеевна.
– А если не выкинула?
– А ты хлеб купил? – жена перешла в наступление.
– Я тебя просил, выкини безмен. Ты его не выкинула. Ты ж его во дворе оставила. Так или не так?
– Ну так, – согласилась жена. – А может, кому надо, так подберут. Зачем выкидывать? Все же ж инструмент. Если тебе так надо, иди и забери его – я возле заборчика поставила, под каштаном.
– Под кашта-а-аном… Забрали уже. Кому надо… – Марк Михайлович махнул рукой и опять пошел в магазин за хлебом.
Шел и говорил сам с собой: «Я хотел безмен выкинуть. И от его у меня нету. Порядок? Порядок. Нет, не порядок. Я просил жену выкинуть безмен. В мусорку. А она его оставила во дворе. И теперь мой безмен какой-то мужик взял и присвоил. Это как? Это непорядок».
Сделав короткий перерыв на расчет в кассе, Марк Михайлович возобновил разбирательство: «То есть непорядок в том, что жена безмен не выкинула в машину. Но все равно ж теперь у меня безмена нету, как я и хотел. Значит, порядок? Порядок».
Наступила зима. Скользотища, гололед, снег с дождем – в такую погоду не разгуляешься. Три месяца Марк Михайлович и его жена фактически просидели дома. Так, в магазин через дорогу выйдут, и ладно.
Весной стали готовиться к приезду детей. Жена затеяла фаршированную рыбу – надо идти на базар, не брать же перемороженную в гастрономе!
Марк Михайлович пошел. Не на тот, что неподалеку от дома – туда он семь лет не ходил, после инцидента с контрольным взвешиванием, а на центральный. Пошел в дальние рыбные ряды, потом в мясные – копченого сала купить, домашней колбасы, кровяночки, «шо-нибудь настоящего», как выразилась Раиса Моисеевна, отправляя мужа.
Купил все, что надо, остановился передохнуть и тут увидел в самом торце, где сходились две стены, огораживающие базар, новый пластиковый павильон с вывеской «Старый хозяин». Зашел. Торговали старой утварью, всякой всячиной, названия которой теперь уже забыты: бронзовые ступки, чугунные утятницы и сковороды, латунные тазы для варки варенья, сулеи и бутыли, утюги на углях, «полковые» чайники, глиняные макитры, глечики, горшки.