– У меня свое мнение. Ты его не трогай.
С того утра дом переменился. Эстерка шипит на мужа, злится на сестру. Гоняет Генриха. Правда, начала слушать вечерами музыку по радиоприемнику. Пристроится на тахте, лицом вверх, уставится в потолок и слушает. Для вида, конечно.
Отмечали Новый, 1940 год. Под елкой (нарядить настоял Кляйн) уложили подарки Генриху, и каждый другому тоже кое-что завернул.
Эстер накрасила губы, закрутила волосы, Берта причесалась – уложила косу вокруг головы. Дитер Францевич возится с Генрихом, женщины накрывают на стол. Праздник!
Сели. Поужинали, сказали тосты, какие положено. Посмотрели подарки, расцеловались. Генриха уложили спать.
Когда мыли посуду, Эстер закинула удочку:
– А ведь очень может быть, что не за мной приходили, а просто по делу. Они ж тебе бумажек не показывали…
Берта опустила руки в воду, нагнула голову, на слова не обернулась. Сколько раз сама сомневалась!
– Ну как же…
Эстер похлопала сестру по спине:
– Эх, что вспоминать.
Летом, в августе, Эстер заявила, что ей нужно на пару дней съездить в Саратов – показаться врачу, сотрудница посоветовала хорошего специалиста.
Дитер Францевич насторожился:
– К какому специалисту?
Эстерка, со значением:
– К женскому. Не волнуйся, повод очень даже радостный. Только, может, я там задержусь, чтоб как следует понять положение вещей.
В общем, уехала.
Ждали ее неделю, другую. Нету.
Дитер Францевич не знает, куда себя девать от нервов. Расспрашивать на работе – нельзя, у них же семья, недоверию места быть не может. Ехать в Саратов? А где того специалиста искать? Возможно, Эстер сразу положили в больницу. Почему тогда не дала о себе знать телеграммой? Да за две недели и письмо дошло бы.
На третью неделю в техникумовской библиотеке к Берте подошел один преподаватель и поинтересовался:
– Как Эстер Яковлевна отдыхает? Очень жалела, что пришлось одной ехать в Крым.
Берта отговорилась: хорошо отдыхает, открытки шлет. Прибежала домой – рассказать.
А дома Дитер Францевич сидит на полу, рядом на чистой дорожке – грязная лопата.
Берта тормошит его. А он ни в какую.
Она шепчет:
– Надо за Генрихом в садик бежать, как я вас оставлю? Мальчик переживать будет – всех уже разобрали…
Тогда только Дитер Францевич очнулся:
– Она партбилет откопала. В Москву поехала. Ду-у-ура!
Решили так: установят контрольный срок в месяц, потом станут предпринимать действия.
Дитер Францевич в техникуме провел беседу, что жена срочно уехала по личным делам на неопределенный срок и просит ее уволить по собственному желанию.
– Ей прямо в дом отдыха телеграмма пришла, чтоб ехала, так что задним числом проведите бумаги, – попросил Кляйн.
Провели. А с Бертой условились на вопросы отвечать одинаково. Ну и Генриху внушили так. Он по матери очень скучал, но не сильно.
Берта мучилась, винила себя:
– Конечно, я ее запутала. Кто ж утром арестовывает? Ночью приходят. Правда? А раз так, то Эстерка скоро вернется. Мы тогда панике поддались, ясно. Правда? – умоляла Берта.
– Да-да, – со всем соглашался Кляйн.
Через месяц никто не вернулся. Никаких известий не прислал. Берта спрашивала, что теперь делать. Кляйн отмалчивался. Наконец состоялся разговор:
– Берта, нам надо решить. Я, конечно, могу в Москву поехать. Там у меня старые друзья. Наверное, не все, но кое-кто остался. И при постах. Можно навести справки, провентилировать. Допустим, Эстерку взяли. Значит, я узнаю, где она сидит. Ну, передачу соберу. Свидание – вряд ли. Я знаю. Если ее взяли, и нам надо ждать. Мальчишку, ясно, отберут в детский дом… Итог какой? Итог неутешительный. Выходит, мне в Москву ехать не надо. Дальше. Эстерка просто от меня уехала. Ты ее не знаешь, а я знаю. И такое может быть. Я понимаю, что она со мной не от любви, а по обстоятельствам. Не осуждаю: надоело – значит, надоело. Опять по логике получается – искать ее не следует.
Берта кивала.
– Теперь дальше. Если Эстерку взяли, то и нам тут засиживаться вредно. Если не взяли, тоже тут нам нехорошо: станут расспрашивать, теребить: где, что, куда. По-всякому – надо место жительства менять. Твое слово, Берта, решающее. Я без Генриха никуда не сдвинусь. Если ты его мне отдашь – все равно без тебя я не потяну. Он слабенький, без ухода ему никак. Либо втроем – либо не знаю. Все будущее в твоих руках.
Ну, в ее, так в ее. Только спросила: если Эстерка их захочет найти, есть такой способ? Конечно. Человека всегда найти можно, даже если он адрес не оставляет.
Дом продали удачно, соседям наговорили, что с Эстеркой воссоединяются на другой территории.