— Ну хорошо, так хорошо, — соглашаюсь, понимая, что вряд ли смогу отказать.
И вот мы едем домой, а в душе вдруг плещется ожидание. Будто чудо должно произойти, какое-то. Волшебство. Оно сделает завтрашний день особенным и незабываемым.
*****
Утренний туман с реки всегда особенный. Он появляется внезапно, словно призрак, стелется по воде, скрывая мир и создавая иллюзию тайны и волшебства. В его молочно-белой дымке исчезают очертания домов, деревьев и лодок, оставляя лишь контуры, словно нарисованные карандашом на полотне художника.
Этот туман обладает особой магией, он будто защищает мир от вторжения внешнего шума и суеты, позволяя насладиться первыми лучами солнца и спокойствием утра. В нём можно увидеть отражение своего внутреннего мира, свои мысли и чувства, скрытые от посторонних глаз.
Мы только вышли через неприметную калитку в самой дальней стороне нашего участка, как сразу попали в этот самый утренний туман. Он неслышно шёл навстречу, окутывая нас своей прохладной, мягкой дымкой, сглаживая очертания кустов и деревьев, превращая утренний пейзаж в таинственную картину.
Взявшись за руки, мы шли, утопая в высокой траве, чувствуя, как она отдаёт нам капли росы, ласково касаясь наших ног. Трава была мягкой и приятной на ощупь, словно зелёный ковёр, расстеленный для нас.
И я вдруг поняла цыган — кочевников. Вот оно, счастье вольной жизни, когда нет привязанности к месту, когда можно свободно двигаться по миру, наслаждаясь каждым мгновением. Вдали раздавалось ржанье лошадей, словно приглашающее нас в путешествие, в приключения, в жизнь, полную свободы и радости.
Никуда не нужно спешить, все проблемы остались в городе, здесь только природа, тишина и покой. Я хотела сохранить это чувство в себе на веки вечные, чтобы в любой момент вернуться сюда, в этот райский уголок, полный покоя и гармонии.
— Так и сохрани.
— Как ты меня услышала?
Приблизив своё лицо к моему, она прошептала.
— Если ты действительно этого хочешь, раздевайся, только кулон не снимай.
— Под футболкой одни только плавки.
— И их снимай!
Мама достала из пакетика льняную ткань, которую накануне стирала без всякой химии в отдельном тазике, а после сушила под палящими лучами солнца. Она осторожно расправила её, бережно провела по траве, собирая росу, а затем укрыла ею мою голову, шепча что-то, словно колыбельную.
Процесс этот казался бесконечным. Она укрывала поочерёдно и плечи, и грудь. Всю! Она осторожно отжимала ткань в маленькую пиалу, бережно собирая влагу, а затем поливала мне её на голову, словно омывая меня от всех тревог и забот. Я чувствовала, как прохладная роса стекает по волосам, наполняя сознание свежестью и покоем.
Кожа горела, хотелось взлететь перелётной птицей высоко в небо. Вздохнуть полной грудью.
Я смутно помню, что было дальше. Мама завернула меня в сухую ткань как дитя. Вела за собой в дом.
Пришла в себя я только к вечеру. Спала долго в спальне на первом этаже. Не ела, не пила. Удивительная лёгкость блуждала по всему телу.
В доме было очень тихо.
«— где все»?
*****
Они пришли на рассвете. Уставшие, но довольные.
— На озеро ходили? Поймали хоть что-то?
Николай улыбаясь расстегнул рубаху.
— Что это? Клык молодого волка? Почему тёмный? Он верно зубы не чистил.
— Ошибаешься! Это корень папоротника, который цвёл в этом году в ночь Ивана Купала.
— Это легенда. Папоротник не цветёт.
— Возможно не цветёт. А возможно это не каждому дано видеть.
Мама тоже расстегнула рубашку.
— Два клыка.
Я улыбнулась тому, что они как дети.
— Три!
Мам Лен повесила мне ещё один кулон на грудь. При этом, в качестве «верёвочки» она использовала сам стебель, разорванный на две части...
— Он высохнет и его придётся выбросить. Будет жалко.
— Выбрасывать не придётся, если это действительно тот самый папоротник…
— Что тогда произойдёт?
— Корень исчезнет, но при этом он передаст тебе нечто.
— Вот как? Что передаст?
— Нечто правильное. Что восстановит баланс.
— Баланс?
— Хорошее слово не правда ли?
— А если не исчезнет?
— Тогда у тебя и так всё хорошо. Но корень нужно сохранить, а на следующий год обзавестись новым.
Этот субботний день мы провели опять все вместе, словно скреплённые невидимой нитью. Коренья, висящие на груди у каждого, будто объединили, создали между нами невидимую связь, ощущение единства и взаимопонимания.
Мы посматривали друг на друга, проверяя, на месте ли чудо-клык. Не исчез ли он, не упал ли незаметно. Каждый раз, когда взгляд падал на амулет на груди мамы, сердце наполнялось теплом и уверенностью, что мы защищены и объединены её силами.