Я заметила, как даже простой взгляд совсем неопытной девчушки или паренька, их улыбки могут даровать уверенность, словно невидимые нити связывают этих людей в минуты откровения. После мы организовали свой клуб.
— Так дальше не может продолжаться!
Эхом прошлого благоверный пытался испортить мне воскресное утро.
— Как?
Я с любопытством разглядывала обвисшие колени на домашнем костюме Влада; наглаженную футболку. Где весь лоск? Под растерялся. Служанка-то уволилась, а вернее, перестала быть той жирной гусеницей.
Метаморфозы, они порой удивляют. Неопытный юноша становится мудрым старцем, наивная мечтательница обретает реализм. Эти изменения не всегда легко переносятся нашими спутниками жизни, но именно они делают нас теми, кто мы есть. Главное понять, что является причиной…
Вот я в одно прекрасное утро прозрела и смогла распознать…
«— что Тодес совсем уже не тот».
Ох как же мне смайликов не хватает.
Но вы их представьте, моя Незнакомка…
— Твои поздние возвращения домой, я нормально не питался уже полгода. Всё на полуфабрикатах.
— Я не успеваю. Ты же сам говорил: час пик. На Золотом мосту по вечерам пробка. Придумай сам что-то.
— Светка, прекрати, давай поговорим. У нас семья. Серёжка вчера звонил, сессия у него… какая к чёрту пробка!
— И что, что сессия. Сдаст, ведь два первых года сдавал и ничего. А если нет, то доучится в России, у него там стипендия, как у меня зарплата, есть за что стараться. Сам захотел…
Раздался звонок в дверь квартиры. Благоверный нервно дёрнулся и как-то неуверенно пошёл…, надеюсь, что открывать двери.
Шорох в прихожей известил меня о том, что у нас гости.
«— кого это принесло с утра пораньше»?
На пороге стояла подруга Людмила с... сестрой.
Двоюродной.
Вероятно, той самой Красавицей, что из Штатов приехала. Худенькой, фигуристой и очень трепетной. С огромными глазами в обрамлении натуральных пушистых ресниц.
— Людмила, а почему ты не предупредила, что приедешь? Выплываю в прихожую, делая удивлённый вид.
— Я как раз собиралась уезжать по делам конкурса. Нужно было позвонить. Не приглашаю в дом, так как у меня назначено.
Пошла, переодеваться в свою комнату улыбаясь, понимая, что вот он — момент истины.
«— ну зачем же надо было домой приходить»?
— Света, подожди, — гости застряли у входа.
«— как неприлично всё это: ладно, и так сойдёт. Не моя вина в этом» …
— Нет. Я сегодня не принимаю гостей. Все вопросы по телефону. Хотя можешь представить нас.
— Но ты меня заблокировала, — возмущённо с истерическими нотками в голосе.
— Это значит, что я не хочу с тобой разговаривать, подруга.
Холодно улыбалась, глядя в изумлённые глаза самой закадычной...
Я помнила, как мы мечтали о будущем, о светлых днях, погрязнув в детских тайнах, которые даже время не в силах было смешать с той грязью, которая сейчас готова была расплескаться у ног.
При этом боковым зрением разглядывая в зеркале свой новый брючный костюмчик для дома. Как у Примадонны Аллы, из атласа в мелкий горошек, цвета ясного неба. Какая я красотка. И кудри: — укладка супер.
— Люд, ты помнишь, как ты порвала колготки во втором классе?
Она замерла, а после прошептала:
— Свои самые первые капронки.
И будто перестала дышать…
— Мы всей семьёй старались помочь тебе.
— Я так рыдала…
Больше не было слов. Наша дружба казалась мне миражом, словно хрустальной чашей, готовой разбиться при малейшей тряске.
Она выглядела потерянной и вновь искала в моих глазах отражение доверия, которого между нами уже не существовало. А я лишь отгораживала свои мысли, стараясь защитить их, улыбалась, как будто не видела, как осторожно Людмила пытается нащупать тот мостик, который всегда соединял нас.
— Влад, может, ты проводишь девушек?
Это уже к мужу.
— До стоянки. Можешь не спешить.
А затем я услышала такое банальное для этого времени известие, что просто застыла, сдерживаясь, чтобы не задать вопрос про презервативы, которые в супермаркетах на полках возле кассы, как для малышей Чупа-чупс, разложены штабелями.
— Но Яночка беременна, и Влад обещал....
— Тем более что Влад обещал. Наверное, самое время наступило начинать сдерживать свои обещания. Как настоящий мужчина, да?
Смотрела на побледневшего мужа.