Сегодня же, Яна сидела в уютном кресле возле окна с видом на море, и казалось, совершенно равнодушно смотрела вдаль на бирюзу июльского океана. Невозможно было понять, о чём она думает или о ком, или что вспоминает. Подсознательно, очень хотелось оправдать её поступки, найти им логическое объяснение.
— Ты его любишь?
Бровь самой молодой из находящихся в комнате женщин, недоумённо поползла вверх. Взгляд стал более осмысленный. А потом прозвучало озарённое:
— Да, я его люблю. Конечно, люблю. Люда, а ты не знаешь квартира, в которой они живут с женой, в самом центре, чья? Такое элитное жильё, там комнат пять, наверное, и потолки высокие и лепнина?
— Да откуда мне знать-то. Светка она всегда была скрытная. Всё личное всегда держала при себе.
1995 год, Россия.
— Леночка, какая прелестная кукла у Яны. Это так дорого, ты всё-таки решилась её купить? Это действительно Япония? Как живая.
— Нет, не покупала, — женщина недоумённо застыла, глядя в зеркало трюмо на играющую дочь.
Все взоры взрослых, что находились в квартире, были обращены на маленькую девочку. Она сидела на красивом ковре в белых и бирюзовых тонах, посреди комнаты. Разбросанные игрушки, казалось, были везде.
Жилая комната с посудой и стиральной машиной, для кукольной принцессы с как будто натуральными волосами. И девочка, напряжённо ожидавшая, чем закончится разговор её любимой мамочки со старшей сестрой. Хмурый взгляд из-под густой чёлки, сжатые в ручках нарядные платья куклы и напряжённая худенькая спинка. И уверенность, мама любит. Она разрешает всё. Стоит только Яночке приложить ручку к виску и сослаться на головную боль, прикрыв глазки и сморщив аккуратненький носик. И даже если мама очень недовольна, она обязательно обнимет и начнёт целовать. Неистово прижимая, шепча, что она кровиночка её, и никто им не страшен.
А затем она звонит подруге, что мужа в моря провожает постоянно, и у девочки появляются обновки, от которых дети и взрослые в детском саду глаз не могут отвести.
— Да я не знаю, откуда у неё эта кукла, поиграет и отдаст! Вероятно, у кого-то взяла на время. Знаешь, дети часто меняются игрушками.
— Но не такими дорогими, у неё личико фарфоровое, посмотри — тётя Тая, нахмурившись, подошла к игровой зоне племянницы. И взяла куклу с практически человеческими глазами в руки.
А через открытое окно, слышен был чей-то рёв, который с каждой минутой усиливался в разы. Было понятно, во дворе разыгралась целая трагедия.
— Украли! — рыдал чей-то ребёнок.
При этом слышался серьёзный взрослый голос, расспрашивающий и ласково успокаивающий расстроенного дитя. Стали различаться ещё голоса взрослых, подключившихся к разбирательствам.
— Ах, это точно баба Маша с первого этажа, которая всё знает и всё слышит. Да она, наверное, и спит у открытого окна, чтобы ничего не пропустить. Не стоит слушать этот базар, и наверняка наговоры на кого-то, каждый день одно и то же.
Мама закрыла балкон и отправилась с тётей пить чай на кухню.
Казалось, Яночка совершенно не удивилась, когда раздался в дверь оглушительный звонок. Звонившие, долго не убирали руку с кнопки, вдавливая её всё сильнее и сильнее.
— Да что же это такое, в единственный выходной чай с сестрой не дают попить.
Скандал, который разразился во дворе, казалось, перекачивал к ним в квартиру. Или не казалось, а всё же перекочевал? Только главная фраза соседки, которая поразила маму в самое сердце, чего стоила:
— Ваша дочь украла ……
— На. Держи свою куклу, я, уже поиграла.
Яна практически швырнула игрушку хозяйке в зарёванное лицо. При этом, её совершенно не смущало, что все на лестничной площадке смотрят только на неё.
— Мама так голова болит, я пойду, полежу, долго они ещё будут орать?
Всё остальное слилось в единый шум и гвалт, и только тётя Тая, прищурив мудрые глаза, наблюдала, как её сестра орёт не своим голосом, защищая дочь. Мысленно обещая себе поговорить с Леной, и понимая насколько это бесполезно. Ведь забеременев от Игорька, женатого и совершенно неготового к решению такой вот ситуации, и решив рожать, Лена казалось, собралась воевать со всем миром, защищая свою дочь. Иногда совершенно напрасно. Девочка была весьма прагматична. Казалось, что перед ними взрослый человек, а не ребёнок, который совершенно не нуждается в защите. Только почему этого никто не замечает, она только одна это видит?