Спрятала от всего мира.
Как же так случилось, что эта казёнщина для Людмилы стала вдруг самым уютным местечком на земле?
И куда только делась моя ирония?
Что скажешь Незнакомка? Ведь мы давно уже с тобой друзья…
Сынишка, поевший наконец-то и уснувший, наверху посапывал под стук колёс. Защитный бортик, что принесла Зинаида — проводница, внушал полное доверие. Руслан был в восторге. Он внимательно смотрел, как всё это устройство крепится, а потом, даже не попросив сказку, устав от впечатлений, уснул.
В окно кадрами документального фильма про самую настоящую жизнь проплывали деревеньки, поля и леса, словно в каком-то волшебном калейдоскопе. Небо и яркое солнце неспешно дарило земле тепло, уют и уверенность в завтрашнем дне. По мере того как поезд мчался вперёд, цветущие луга, покрытые шапками разноцветных цветов, врывались в поток мыслей. Они проносились, как пёстрые картины мастера, что опробовал свою палитру среди бескрайних просторов.
Здесь, среди полей, роскошно сверкали золотистые колосья разнотравья, а вдалеке, изумрудом выделялись леса. Деревья, стоящие в порядке, словно солдаты на посту, шептали друг другу последние новости, укрытые под покровом их зелени.
А вечером маленькие домики со светящимися окнами, словно прощались с уходящим днём. По радио в длинном коридоре со светлым ковровым покрытием Алла Борисовна пела про лето.
Проснувшись, Руслан напевал что-то наверху, играя пальчиками, как его учили на занятиях по развитию речи. После запросил машинку.
— Мы тебе нарушили весь режим, роднуля. Прибытие поезда в двадцать три пятьдесят пять, только не усни. Как же я тогда вынесу тебя?
«— как всегда на руках».
Будто в ответ пикнул телефон. Нас догнало наконец-то сообщение. Простое СМС. Из деревни под Новосибирском, оно неуживчивой ласточкой, а может, и стрижём? проникло в скоростной поезд Российских железных дорог.
«— Вы в пути? Если да, то ни о чём не волнуйся. Олег вас ожидает, готовит плов и борщ по русскому обычаю. Это важно. Не люблю китайскую кухню. Встретит у вагона.
— Да. Уже в пути. Света, спасибо за всё».
На сознание снежной лавиной вдруг обрушилась мысль, что за всё это время отец её сына так и не поинтересовался о том, как они устроились на новом месте.
В очередной раз, наверное, представляя её с тряпкой в руках, драящую чужие окна, унитаз и полы, он не посчитал нужным это сделать.
Будто и не было этих лет разлуки. Бывшая супруга без особого напряжения, улыбнувшись в аэропорту, как-то очень элегантно позволила позаботиться ему о своём багаже.
— Спасибо, что встречаешь.
Давно любимый голос аккуратно завладел сознанием. И Фёдор, боясь выдать себя дрожью в голосе, просто кивнул в ответ.
Она была такой же, как прежде: та же уверенность в движениях, тот же искренний свет в глазах, который когда-то пленил его сердце. Неторопливая речь, учительницы иностранных языков. Вокруг них громко звучали шаги спешащих пассажиров, диктор вещал о регистрации билетов на новый рейс, но в этом шуме мир как будто замер, оставляя их наедине со своими воспоминаниями.
Или это были только его.
Воспоминания.
— Как ты? — спросил он, стараясь сделать голос непринуждённым.
— Неплохо, — ответила она с лёгкой улыбкой, которая мгновенно всколыхнула в его душе целую бурю чувств.
— Жизнь, она торопит принимать решения, и она такая сложная, знаешь ли? Как сын? Ты позволишь познакомиться с ним? Людмила разрешит?
Фёдор кивнул, ловя каждое её слово. Вовсе не замечая тоски в голосе женщины по материнству.
Вопросы, которые он давно хотел задать, вдруг показались ему неуместными. Вместо этого он просто наслаждался моментом, понимая, что, эта встреча заберёт с собой часть его души. Другая же часть достанется только сыну.
Виктор Михайлович, молча справляясь с пробками рулил, отключив магнитолу последнего поколения. Не любил он этот «блютус». В машине стояла гнетущая тишина.
Ирина в изумлении подняв бровь, понимала, что они едут в квартиру, которую как она считала сейчас занимает с сыном любимая женщина её бывшего мужа. Она была не против. Дети- это святое. Вопросы, которые совсем не хотелось задавать при чужом человеке, сыпались словно холодный осенний град на голову.
Как же прав был Саша, совсем не желая отпускать её одну.
— Боюсь тебя потерять, опять. Тогда на выпускном, откуда он только взялся этот Фёдор?