Морок!
Спал как туман, этот обман, как только он увидел истинное лицо своей теперь уже жены. Ведь человек не может долго притворяться. Носить маску — это всегда сложно. Недостаточно просто улыбаться и делать вид, что любишь. А если сердце молчит и душа не откликается взаимностью с некоторых пор?
А если сделав ставку на чужого жениха, прибирая его к рукам не любила?
Случайно вернувшись домой раньше обычного. Забыв необходимый переносной диск… Идя тихо по коридору, чтобы не разбудить, он услышал, как его жена, которая должна была сейчас отдыхать из-за тяжёлой беременности, вела беседы по телефону с подругой.
Шёпот, смех, циничные рассказы о жизни в семье с ним. Ирония и безразличие в его адрес, сравнивания с другим — всё это заставило его сердце сжаться от боли и разочарования.
После этого случая он принял решение установить скрытую камеру в спальне. Действовал как в бреду, мечтая удостовериться, что ошибся.
Качество изображения было плохое, камера дешёвая, маленькая, незаметная, но главное — был звук.
Он слушал голос своей жены, смеющийся и захлёбывающийся в кокетстве с незнакомым взрослым мужчиной, из Питера. Он работал в её универе. Давний знакомый Кати звонил часто, он что-то говорил, обещал навестить её. Она же крыла тем, что замужем и к обратному возврату пока нет. Она оставила жизнь, которую вела в Питере — она в положении. Муж её любит и дорожит их отношениями.
На самый первый взгляд Катя была неприступна, но было видно, что эти разговоры ей доставляют огромное удовольствие.
И вот как-то вечером она вдруг сказала ему, что после родов хочет продолжить учёбу заочно. Что ей придётся вернуться на четвёртый курс. Она узнавала.
— Ты ведь будешь уезжать на сессии, а как же сын? Семья — мы с тобой! Переведись в наш город. Учебных заведений достаточно.
В ответ он услышал спокойное и твёрдое.
— Нет.
Иллюзия счастливой семейной жизни рушилась, словно карточный домик. Сергей Александрович звонил Кати каждый день.
Это было больно. Он словно проснулся и вдруг понял, что их брак фальшивка. Что Катя просто играла роль научившись этому у кого-то в совсем другом обществе. Играла, ожидая звонка от другого, который говорил, что вот теперь она не свободна и всё изменилось для них. Всё перевернулось будто с ног на голову. И для незнакомого Сергея Александровича из Питера, и для него. Для Сергея из совсем другого города.
В одном он был уверен: — лживая Катька и в подмётки не годилась его Тоне.
«— куда она уехала»?
«— Митяй, он точно ничего не скажет».
«— молчит и смотрит, что волчара».
«— их дружба, от неё ничего не осталось».
*****
— Тоня, с этим нужно что-то делать!
— С чем? Мама ты о чём?
Я стояла во дворе и смотрела как отчим управляется молча с газонокосилкой. Двор и участок в целом становился будто бы футбольным полем. Пять кустов винограда сорта «мускат» после стрижки походили на переселенцев из Франции.
— Отчего молоко такое жирное?
Мы встретились взглядами с Николаем.
— Отчего оно жирным бывает?
Прошептала.
— Не знаю.
Он пожал широченными плечами тренера по хоккею и углубился в свою занятость. Его больше ничего не интересовало в этом мире. Нужно было водить плавно триммером, разгоняя веером одуваны, клевер, пырей и осот. А после ловить на себе обожающий взгляд жены. Хрупкой и такой возвышенной, что аж дух захватывало.
— Блин, что с молоком не так?
Развернувшись пошла в дом, из которого хмуро вышел Захарий. Характер у мамы Лены был ещё тот. Кот её побаивался и решительно не желал ввязываться в спор о том, имеет он право спать на моей подушке или нет. С сегодняшнего дня мы с ним переехали на мансарду, а спальню заняла родительница с мужем.
— У деда этого, знаешь, все молоко покупают. Что не так?
— И на всех у него хватает?
— Коровы две. Или больше. Не знаю. Пастух он местный вроде как. Я не помню всех жителей посёлка. Честно.
— Ясно.
Мама развернулась ко мне лицом. Вернее, будет сказать, она отвернулась от холодильника, который продолжала наполнять всё время после приезда. Бледная взволнованная отчего-то. А после вдруг мрачная и понурая.
— Морозилка укомплектована. Тонь, ты это. Знаешь. Поговорить надо. На вот выпей.
— Что это?
— Молоко. Попробуй.
Сделав несколько глотков целебной жидкости, я вдруг ощутила, как на душе становится легче. Слова мамы доносились до меня как из другого мира.
— Я правда не знала для кого приворот. Поверь, я ни за что не сделала бы этого.