— Что?!
Смотрела в глаза! Такие же я вижу каждое утро в зеркале.
— Мама, ты о чём? Какой приворот?
Она вдруг всхлипнула.
— Прости.
Я благодарила косилку во дворе за то, что она работает как безумная и Николай одел наушники с очками.
— Катя. Тогда. После своего возвращения, она подошла и умоляла помочь ей. Мои приезды! Лучше бы я не приезжала! Но я чувствовала, что что-то происходит у нас в доме нехорошее! Она говорила…. Что уехала из Питера из-за того, что мужчина любимый её бросил. Что ей пришлось от ребёнка избавиться. Он вроде, как и не женат, но и не свободен полностью был. Он уехал в Австрию и не взял её с собой.
— Зачем уехал? Кто?
Я в отупении замерла.
— Обмены, гранты. Не помню. Она жила с ним.
— Этого не может быть! Все знают, что она, для Серёжи себя берегла. Янка меня шалавой всегда обзывала, покрывая подругу.
— Яна ничего не знает, или делает вид, что не знает. Или знает часть правды. А Катю я научила как «сберечь» себя и мужчине «девушкой достаться». А ещё она приворот просила. Я даже подумать не могла о каком Сергее она говорит.
У меня что обмерло в груди.
— Ты же не делала этого!
— Сделала!
— Тебе же бабушка всегда запрещала!
— Катя, она смогла уговорить меня, обещая, что никогда больше не будет думать о самоубийстве. Знаешь я вдруг увидала её счастливой в браке. Да. Будут трудности, но после рождения ребёнка всё угомонится. Я не видела возле неё твоего Сергея. Её мужчина всегда оставался в тени. Будто судьба решала, выбирала, кто это будет.
— Значит у него был шанс? У моего Сергея?
— Несмотря ни на что был. Он должен был не сомневаясь нести ответственность за тебя. Он должен был уверенным быть, что ты у него одна. На всю жизнь! И тогда бы он выстоял. Но он вдруг возомнил, что достоин лучшего. Новая работа и всё такое… Эта работа ему досталась только из-за того, что ты верила в него. Сил ты столько отдала своих и с девственностью расставаясь сгоряча одарила его уверенностью в себе и верой в успех. Сейчас всё было бы иначе у него. Как много мужчины говорят о девственности своих спутниц и как часто они энергетически зависимы от тех, кто рядом с ними.
— Катя. Она лучше. И ты так считаешь? Ты такой её сделала своими уроками. Ты! Моя мать. А теперь она лучше!?
Мама просто молчала, не находя слов. Заплакала, присев на табурет.
— Что мне сейчас делать с этими знаниями?! Ненавижу их.
Слёзы бессилия подкатили к горлу. Дар, переходящий по женской линии в нашей семье, он стал будто проклятием. Как же плохо, что бабуля покинула нас.
— Тоня, кто пишет тебе? Кто хочет найти?
— Мужик какой-то под горячую руку попал. Наговорила я ему. Всякого.
— Нужно что бы он забыл о тебе. Поживём мы здесь. Места всем хватит.
— Две ведьмы в одном доме? Не смеши.
— До ведьмы тебе далеко. Уходит твоя сила. Сергею она помогает до сих пор, а значит и Кате. Перекрыть каналы нужно. Пусть сам справляется. Я начала работать над этим. Мне нужно твоё присутствие. А Николай послезавтра отбывает на сборы. Верь мне — ты не останешься в одиночестве.
Глава 4 — Баланс
Баланс.
Последние слова маменьки насторожили если честно. Когда тебе практически двадцать восемь лет, и ты самостоятельная личность…
На такие вот запоздалые воззвания хочется зашторить. Хочется спросить, а что же раньше вам мешало сударыня заботиться о своей дочери.
Однако она мне не мешала своими порывами стать ближе. Особенно после того как отчим отбыл в летний спортивный лагерь. Маменька спала практически до полудня. После она стелила плед у виноградника и впадала в нирвану. Если сказать более понятно, то достигала состояния блаженного самозабвения и отдавалась полному покою.
То есть после сна, вкусив холодной простокваши, изготовленной из того самого «несъедобного» молока, закусив её пучком зелени и корочкой свежего хлеба, спросив про обед она вновь уходила на покой. Её длинная туника с авторским принтом, практически сливалась с окружающей нас местностью. Совершенно не соперничающая с цветом скошенной недавно травки, она была в как говорится к месту.
И только большая панама с тёмными очками, смотрелась вызывающе. Мам Лен вновь справлялась про обед и отключалась.
Так было примерно две недели.
Вечером перед закатом она раскладывала ей один понятный пасьянс из карт. Хмурила брови и медитировала на моей кровати в спальне. Мне кажется она даже толком не поняла того, что я уезжала два раза в город по работе. Её каждодневный то ли вопрос, то ли утверждение: — «у нас всё хорошо», подразумевал разумеется мой положительный ответ.