Потом добавились примерки. И все это на фоне внезапно навалившейся работы — ее возникло столько, что не продохнуть. День и ночь голова Лизы была забита заказами, которые требовалось закончить еще вчера, а на горизонте уже маячили новые, за ними — другие, и очереди не было конца. Жизнь превратилась в безумную карусель, с которой она сползала только для того, чтобы притащиться домой, наскоро перекусить и, рухнув на кровать, отключиться до утра. А утром все начиналось заново.
Наконец наступил день свадьбы. Чуть свет Лиза отправилась к невесте. «Все-таки замечательное это время — весна», — думала она, вдыхая пьянящую утреннюю свежесть. Остановилась на переходе в ожидании зеленого света и унеслась мыслями далеко-далеко. На миг ей почудилось, что это не Юлька, а она сама выходит замуж. И в эту минуту она поняла, на что потратит свою последнюю волшебную конфету — пожелает себе любимого. Самого-самого, единственного, чтобы и в горе, и в радости, и на всю жизнь. От этого понимания ей стало так легко, что она почувствовала себя невесомой, словно перышко, что вот-вот взмоет к облакам, подхваченное ветром. Она улыбнулась этому невероятному ощущению и с легким сердцем шагнула вперед.
Визг тормозов, удар — и сознание накрыла тьма.
Первое, что Лиза почувствовала, очнувшись, это запах шоколада с очень знакомыми ванильными нотками. Она открыла глаза и увидела перед собой лицо — мужское, молодое, жующее. К лицу прилагалось тело, облаченное в синюю медицинскую униформу.
— Ух ты, очнулась, — удивился фельдшер и, обернувшись, крикнул шоферу: — Михалыч, морг отменяется, едем в больничку!
— Морг? — ужаснулась Лиза.
Она попыталась сесть, но ее уложили обратно.
— Тихо, не скачи, — фельдшер приоткрыл окошко и щелчком выкинул на дорогу скомканный шарик из фольги.
— Вы!.. — воскликнула Лиза. — Вы мою конфету съели!
Тот развел руками.
— Ну извини, думал, что тебе уже ни к чему.
— Вы шарились в моей сумке! — Лиза наставила на него палец, пытаясь укорить.
— Ну да, паспорт искал, — тот оказался неукоряем. — И вообще, чего ты возмущаешься? Подумаешь, конфета. Да нам они за вредность положены, только никто не выдает. Можешь считать, что это компенсация. Вкусная была, кстати.
— Еще бы, — буркнула Лиза. — Таких больше нет, я ее столько хранила, так берегла, а вы… — и тут до нее дошло. — О чем вы думали, когда ее ели?
— Вот приставучая, — вздохнул тот. — Не жди, совесть меня не замучает. И вообще, далась тебе эта конфета. Ну хочешь, я тебя в кондитерскую свожу?
— Вы меня на свидание приглашаете? — опешила Лиза.
— Ну а что? — фельдшер глянул на нее с интересом. — Не каждый день у меня трупы оживают. К тому же, ты симпатичная, почему нет?
— Ну даже и не знаю. Звучит сомнительно.
— Брось, это комплимент.
— Ну если это комплимент…
— Ну да, а что не так?
— Да все не так! Вы меня только что сравнили с трупом!
— Я не сравнивал, ты трупом и была. Я уже остановку сердца констатировал. Вот, гляди, — он сунул ей планшет с зажимом — на бланке красовались размашистые каракули. — Какого лешего ты под колеса бросилась, дурочка?
— Я не бросалась, сам дурак! — обиделась Лиза.
— Я-то здесь при чем? Поди пацан бросил, а? Нашла из-за чего убиваться.
— Да нет у меня никакого пацана!
— Отлично. Тогда в кондитерскую. Давай, диктуй телефон.
— Телефон? Вот еще!
— Думаю, они подружатся, — негромко сказала старушка, сидящая рядом с водителем впереди.
— Оптимистка вы, Роза Константиновна, — усмехнулся тот. — Леха-то наш — парень хороший, только девчонки от него бегут.
Старушка улыбнулась.
— Не беда. Это можно легко исправить. Конфетку? — на протянутой ладони сверкнул маленький, обернутый фольгой шарик.