- Как там Вадим? Как с работой? Как у вас с ним? – поинтересовался Антон.
- Ой, да пока нормально всё, без его дурацких заскоков, - женщина отмахнулась, после глубоко вздохнула и опять уставилась в небо.
- Если вдруг чего, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Не зря ведь я старший брат, - Антон положил свою увесистую сильную руку на плечо девушки, совсем на него не похожей.
- Да-да, братишка. Брателла. Браток. Кто ж меня защищать будет, если не ты? – в доле иронии с её стороны мелькнула и львиная часть правды. И действительно, их родители уже не молодые, а сами Антон с сестрой уже давно стали взрослыми, сильными, самостоятельными людьми. Ну, почти. Хотелось бы ими быть, но как и всегда, как и у всех, получается не совсем то, что хочется. Взрослые – точно такие же дети, только вынужденные разбираться с проблемами самостоятельно.
- Ты к родителям когда собираешься? – приобняв сестру за плечи, Антон тоже закинул ногу на ногу. Маленькая девочка же, бегающая из стороны в сторону перед их глазами, пыталась погладить соседскую кошку. Рыжая красавица, в свою очередь, лишь игриво увиливала от неё, сверкая тёмными глазами. Внутри Антона зародилось какое-то смутное воспоминание, которое тут же стёрлось ответом сестры.
- Да вот на выходных как раз, если Вадим опять занят не будет. Он же за рулём.
- Вот когда ты на права сдашь?... – задал риторический вопрос Антон, но тут же переключился, - Да давай вместе с мелкой поедем втроём. Если у Вадима получится, то и его с собой прихватим, а если нет, то жалко будет всю поездку отменять. Я ведь тоже давно к родителям не заезжал. Надо бы, да и соскучился я уже.
- Я тоже, - с какой-то долей грусти и ностальгии сказала женщина, сидящая рядом. Смуглая девчонка тем временем уже бегала не за рыжей кошкой, а за летящим на ветру целлофановым пакетом, - Да, давай, наверно, так и сделаем. Тогда к выходным ближе созвонимся, соберёмся и поедем, - женщина хотела было что-то ещё сказать, но увидела, как дочка лезет своими маленькими пухлыми ручками в какую-то кучу. Взволнованная мать сорвалась с места и, выкрикивая имя дочери, метнулась к своему непутёвому чаду. Антон остался сидеть на скамейке. И неясные размытые воспоминания продолжили таранить его голову.
Дочку своей сводной сестры он очень любил. Она была единственным ребёнком, к воспитанию которого он приложил руку. С самого объявления беременности и по сей день не хотелось Антону эту мелкую козявку отпускать, хотелось приютить и защитить. Точно так же, как и мать девочки.
Антон вспомнил, как его, маленького и испуганного, усыновила молодая пара. Люди эти души в нём не чаяли. Бесполезно описывать, как много они для Антона сделали, ведь половины он и сам не помнит, хотя и очень благодарен приёмным родителям. Да и не получится передать через слова, как они любили этого мальчика, и как благодаря их поддержке он смог из испуганного утёнка, ждущего потерянную мать, превратиться в статного лебедя.
Когда Антон пошёл в третий класс, его родители удочерили смуглую темноволосую девочку с красивыми карими глазами. И, непонятно как, Антон тут же пропитался к ней братской любовью. Маленькая смуглая девочка из его воспоминаний и та, что сейчас пыталась засунуть руки в непонятную кучу хлама, были очень похожи. Пугающе похожи, как две капли воды. Антон вспомнил, как со своей сводной сестрой они ловили головастиков голыми руками в канаве у дома, а потом вспомнил, как с племянницей рисовал дедушку с бабушкой. Он вспомнил, как праздновали 18-летие сестры, и тут же, будто бы воспоминания могли наслаиваться, перед глазами всплыла картинка с дня рождения племянницы. Антон смотрел на двух своих близких людей, стоящих в метрах трёх от него, и улыбался.
Вечером, после ужина, Антон отправился домой, в свою холостяцкую квартиру. Своих детей он не завёл. То с девушками не клеилось, то, казалось, и не хотелось, чтоб клеилось. Да и собственных детей он, казалось, не хотел. Мерно шагая по пустеющим улочкам спального района, Антон задумался. Действительно задумался, попытался уцепиться за разорванные обрывки памяти, выцедить оттуда хоть что-то стоящее.
Антон был уверен, что у него не получится быть хорошим отцом. Мысль снова прыгнула к рыжей кареглазой кошке, образ которой был очень знаком. Антон вспомнил белочку на конфете. Она нарисовалась в его памяти блёклыми, царапающими бумагу карандашами, и вот-вот хотела стереться. Он вспомнил светловолосую, быстро постаревшую женщину, с тёплыми руками и вкуснопахнущими волосами. А ещё он вспомнил её глаза, холодные, строго глядящие. И на душе сразу стало как-то вязко и горько. Чувство обиды, злости, даже ненависти смешались с детской, наивной, безоговорочной любовью. Пусть Антон давно считал своей матерью другую женщину, и этот светловолосый образ крайне редко приходил в его сознание, но по-прежнему каждый раз приход его сопровождался неминуемыми самокопаниями и рассуждениями. А ещё трепетом и ожиданием.