Не смотря сыну в след, женщина нырнула в следующие ряды, прошла мимо специй, хлебобулочных изделий, прошлась прямо до самого конца магазина и застыла у полок с йогуртами, пироженными и тортами. От полок веяло холодом, и даже в такой тёплый день, в тёплом скатавшемся свитере, хорошо можно было почувствовать мурашки, продирающие до костей.
Итак, торт. Она бегло оглядела полки, потом более тщательно, заостряя внимание на каждой упаковке и каждом названии. Показалось, что она нашла то, что ищет, но рука вытянула обычное шоколадное пироженое. Проваленную попытку сопроводило недовольное цоканье языком. Она уже начинает злиться. Пришлось даже наклоняться и высматривать цель на нижних полках. Спина неприятно заныла в районе поясницы – сорвала спину во время беременности. Беременность то прошла, уже как пять лет назад, а боль теперь с ней навсегда. Женщина жадно вцепилась взглядом в тортики, стоящие в тени, за передним рядом. Вроде бы нашла!
- Так.. а ну иди сюда, - протянуть руку к находке было сложно: в одной руке корзинка с продуктами, в другой куртка. Извернувшись, ей всё же удалось захватить в свой плен шоколадного ежа. Это было пироженое-картошка в форме ежа размером с ладонь, с двумя шоколадными глазками-пуговками и кремовыми иголками вкусного цвета. Она сразу решила: беру. Но взгляд невольно упал на ценник, а нутро боялась разочароваться в цене. Однако, удача сегодня шла по пятам: удалось купить свежий хлеб, выбрала недорогие сосиски, торт-пироженое продаётся со скидкой в половину цены, и сын почти не бесит. Она лишь убедилась: точно беру. «Антону понравится, он давно просил купить Ёжика» - думала женщина. И она, как мать, должна сделать хотя бы такой маленький незначительный подарок. «Он будет рад, будет снова улыбаться и уплетать шоколадный десерт за обе щёки. А потом скорее всего будет делиться со мной: накалывать огромный кусок, такой, что невозможно в рот запихнуть, и тянуть мне, мол, мама, кушай скорее!». Она его делиться не учила. Она никогда с ним не делилась: ни любовью, ни вниманием. Но сегодня-то она точно выполнит свой родительский долг. «И он снова будет бегать довольный, счастливый, сверкать, как бенгальский огонёк…»
- …гадёныш.
В магазине людей почти не было, поэтому и ожидать обслуживания кассира пришлось бы не долго. Впереди стояла только молодая пара, покупающая что-то вроде энергетика и бутылки воды, и ещё какая-то женщина с небольшой корзинкой продуктов.
- Не забыла ли?.. – пробубнила под нос женщина с корзинкой. Повисшая в воздухе оборванная фраза, взявшаяся из неоткуда, нашла отклик: горе-мать подумала, а она-то ничего не забыла? «Так, сосиски, хлеб, торт..» - мысленная бухгалтерия вновь взялась за подсчёты, сверила список покупок с товарами в красной пластиковой корзинке с отколоченным пластмассовым краем. Тут она вздрогнула всем телом - по нему будто ток электрический пустили. Завертела головой в разные стороны, выглядывала из-за стоящих на кассе людей и прилавков: где Антон? Сердце скрутило и смяло, как дрожжевое тесто - оно было мягким и податливым.
- Антон, - почти шёпотом произнесла женщина, - Антон! - зов матери повторился снова, но уже громче. По прежнему он был слишком слабым, но лишь для того, чтобы стоящие вокруг люди не подумали чего… Но они обернулись: молодая пара уже отходила от кассы, а женщина впереди выкладывала продукты. Мальчика видно не было.
- Женщина, извините, Вам плохо? – озабоченно поинтересовалась стоящая впереди особа. Она удивлённо выпучила глаза и как-то небезопасно приблизилась. Приподняла ладонь, будто хотела коснуться побледневшей потной руки, вцепившейся до побелевших костяшек в ручку корзинки. «А вдруг не коснуться? А вдруг чего хуже?»
- Нет, нормально, - выпалила, как отрезала. И разговор стих, умолк, утонул в крупных каплях пота, появившихся то ли от жары, то ли от страха. Одеревенелые пальцы поправили колючий ворот свитера. В голове неслись мысли: воспоминания, страхи, предчувствия – и все вперемешку, кучей.
Вот перед глазами встал маленький Антон в светло-голубой пелёнке, такой маленький и смешной. А вот уже Антон идёт по направлению к какой-то тёмной незнакомой машине с номерами, что не разобрать, что не отыскать потом никогда. Вот его первых поход в детский сад, когда он плакал, сильной цепляясь за юбку. А вот он уже лежит на металлическом холодном столе, перепачканный кровью. Лежит связанный, в сознании, а к его маленькому милому лицу подкрадывается разрезающая безысходность. Потом мысли полетели, как реактивный самолёт – за них даже нельзя было зацепиться, только неясные образы, тревожащие и раздирающие изнутри. Сквозь пальцы – песок. Глаза намокли, метались по магазину и входной двери.